Сокровенные тайны - Сандра Браун

Рид посмотрел на могилу Седины.

— Думаю, Джуниору было бы приятно поделиться с ней цветком. Ты же знаешь, каким он был дамским угодником. Алекс обрадовало, что он сказал это с улыбкой.

— А ведь до меня только во время похорон дошло, что это фамильный участок Минтонов. Матери понравилось бы, что она лежит рядом с ним.

— А он лежит там, где всегда мечтал быть. Рядом с Селиной, и между ними — никого.

У Алекс запершило в горле, глаза наполнились слезами.

— Бедная Стейси. Она так и не смогла пробить тропинку к сердцу Джуниора.

— Так ведь и никто другой не смог. Несмотря на свою любовь к женщинам, Джуниор был однолюб.

Не сговариваясь, они повернулись и пошли с холма вниз, туда, где стояли их машины.

— Это была твоя идея, чтобы Стейси на время переехала на ранчо? — спросил Алекс, осторожно шагая по траве.

Казалось, ему не хочется распространяться об этом. Он только утвердительно, хоть и неохотно, пожал в ответ плечами.

— Ты очень хорошо придумал, Рид. Им будет лучше друг подле друга.

Хотя дочь покойного судьи никогда уже не переменит своего отношения к ней, тем не менее Алекс могла понять и простить ее враждебность.

— Стейси необходимо о ком-то заботиться, — сказал Рид. — А Ангус очень нуждается сейчас в заботе.

Уже стоя у своей машины, Алекс повернулась к нему и спросила вдруг охрипшим голосом:

— А ты? Кто позаботится о тебе?

— А я в этом не нуждаюсь.

— Не правда, нуждаешься, — сказала она, — просто никому не позволяешь. — Она сделала к нему шаг. — Так и дашь мне уехать из города, уйти из твоей жизни и даже не попытаешься остановить меня?

— Да.

Она смотрела на него с любовью и отчаянием.

— Ладно. Только вот что я скажу тебе, Рид. Я буду любить тебя всю жизнь, а ты можешь сопротивляться сколько хочешь. — Это прозвучало как вызов. — Посмотрим, сколько ты продержишься.

Он откинул голову, как бы оценивая ту решимость, которую выражала ее фигура, голос, глаза.

— Смотри-ка, а ты уже выросла. Она робко улыбнулась в ответ.

— Ты ведь любишь меня, Рид Ламберт. Я же знаю, ты любишь меня.

Он медленно кивнул, и ветер взъерошил его русые волосы.

— Да, люблю. Хоть ты и заноза, но я люблю тебя. — Он чуть слышно выругался. — Впрочем, это ничего не меняет.

— Чего не меняет?

— Нашего возраста, например. Я состарюсь и умру намного раньше тебя.

— Какое это имеет значение сегодня, вот в эту минуту?

— Имеет, конечно, черт побери, и еще какое.

— Ровно никакого.

Задетый ее спокойней уверенностью, он стукнул кулаком по ладони.

— Господи, до чего ж ты упряма.

— Да, уж если мне очень сильно чего-нибудь хочется и если я чувствую, что права, я ни за что не отступлюсь.

Несколько долгих мгновений он пристально смотрел на нее, борясь в душе с самим собой. Ему предлагали любовь, но он боялся принять ее. Затем, длинно выругавшись, он запустил пальцы в ее темно-каштановые волосы и притянул к себе. Просунул руку под жакет к ее теплому, нежному, податливому телу.

— Черт, у вас неопровержимые аргументы, госпожа прокурор, — буркнул он.

Прислонив Алекс к машине, он гладил ее грудь, живот, бедра, тесно прижимался к ней всем телом. Он целовал ее со страстью, любовью и еще — чего раньше с ним почти не бывало — с надеждой.

Оторвавшись от губ, он уткнулся лицом в ее теплую шею.

— Всю жизнь мне всегда доставались обноски, подачки, все из вторых рук, а чтоб мне первому — никогда, ничего. И вот, наконец, — ты Алекс, Алекс…

— Ну, скажи это, Рид.

— Будь моей женой.