Фантом - Николай Лузан

Она означала: необходимо срочно прибыть на явочную квартиру.

— Марк, давай завтра. У мени дуже важне дило горыть, — взмолился Бульба.

— Жду через три часа на старом месте! — отрезал Перси.

Старым местом являлась явочная квартира ЦРУ. Три года назад ее приобрел для встреч с агентами предшественник Перси Сэм Болтон. Наводку на хозяйку он получил из пражской резидентуры ЦРУ. Дочь хозяйки будущей явочной квартиры уже не первый месяц работала на ЦРУ. Знание трех языков и привлекательная внешность сделали ее незаменимой для «новых русских» и «новых украинских панов». Это быстро оценили в американской разведке, и после ее вербовки и последовавшего короткого «шпионского ликбеза» теперь уже агент ЦРУ Фиалка, испуская завлекательные запахи, кружила головы и развязывала языки млевшим от ее чар русским и украинским политикам и бизнесменам. Войдя во вкус новой работы, она предложила американской разведке «семейный шпионский подряд» — подключить к работе простаивающую без дела мать.

Бывшая заведующая армейским клубом, на лице которой даже под толстым слоем грима читались следы бурной и далеко не безгрешной молодости, при всей ее артистичности уже не тянула на современную Мата Хари. Однако опытный Болтон не спешил сбрасывать «мэм» со шпионского счета: она, а больше квартира, расположенная на бойком месте и имевшая удобные подходы, во всех отношениях подходила для конфиденциального приема агентуры, и вскоре завербовал ее.

Приняв Гвоздику на связь у Болтона, Перси не пожалел. Она умела хранить чужие тайны, а ее кулинарные способности развязывали язык самым неразговорчивым агентам. И на этот раз в прихожей явочной квартиры Перси встретил аппетитный запах печеной сдобы. Отказавшись от предложения хозяйки отведать пирогов, он поспешил в гостиную. До прихода Бульбы оставались считанные минуты, а ему требовалось включить аппаратуру скрытой записи.

Прикрыв плотно дверь, Перси прошел к крайнему книжному стеллажу, снял с верхней полки два тома стихов Пушкина и, нащупав на задней стенке шляпку «монтажного шурупа», надавил. За спиной еле слышным шорохом отозвались включенные микрофоны, а в противоположных углах комнаты подмигнули зрачки оживших микроскопических, вмонтированных в стены камер. Включив аппаратуру, Перси занялся сервировкой стола. Достал из бара бутылку французского коньяка, рюмки, шоколад, лимоны — две бутылки русской водки «Столичная» он благоразумно задвинул подальше. Бульба, от которого за версту несло махровым национализмом, на дух не выносил всего того, что хоть отдаленно пахло или напоминало о «порхатом москале».

Перси принялся резать лимон, когда в прихожей раздался звонок. Из коридора донеслись легкие шаги, затем лязгнули замки и послышались приглушенные голоса. Перси по привычке нашарил в кармане платок. После каждой явки с Бульбой он вытирал руки. Завербованный Болтоном на «жопной компре», агент вызывал в нем чувство гадливости. Но связи Бульбы среди украинских политиков и способность пролезть даже в угольное ушко вынуждали Перси каждый раз ломать комедию, чтобы не оттолкнут от себя агента. Изобразив на лице улыбку, он выглянул в коридор и поздоровался:

— Хэллоу, Богдан! Как ты?

— Хреново. Ты мени одно дило загубыв, — проворчал агент, поправил разлохматившуюся гриву волос, прошел в гостиную и, пробежавшись взглядом по столу, спросил: — А де сало?

— Забочусь о твоем здоровье, — пытался сгладить возникшую неловкость Перси.

— Та хто тоби таке сказал?

— Это не я, это медицина говорит.

— Брэхня! Сало — сыла, спорт — могыла! — безапелляционно заявил Бульба и бесцеремонно развалился на диване.

Перси открыл бутылку, разлил коньяк по рюмкам и предложил тост:

— За наше сотрудничество!

— И шоб про те не прознала ни яка безпека! — хмыкнул Бульба.

— Не беспокойся, Богдан! Для нее наши отношения носят творческий характер. И лучшее тому подкрепление — твои публикации.

— Марк, а, можэ, пошукать в тих сношениях шо-небудь друге? — съязвить агент и плотоядным взглядом облизал зад американца.

Перси передернуло, и он одним махом опрокинул рюмку коньяка. Бульба усмехнулся и, смакуя каждый глоток, медленно выпил. Перси поспешил наполнить рюмки. Третья развязала агенту язык, и из него выплеснулся ушат последних политических сплетен и слухов, в которых барахталась украинская политическая и околополитическая тусовка. А когда Бульба добрался до министерства обороны, Перси перебил этот словесный понос и потребовал:

— Стоп, Богдан! Отсюда подробно! Что говорят о поставках украинского оружия в Грузию?

— Шо? Та ничего особливого, тильке вокруг да около, — пробубнил Бульба и потянулся к бутылке с коньяком.

— А все-таки, — остановил его Перси.

— Та, про зенитно-ракетные комплексы.

— Какие?

— «Бук».

— Что еще?

— Про БТР и спецов.

— Кто говорит?

— Я чув от Завальнюка.

— А он от кого узнал?

— Через военных, — предположил Бульба.

— Логично, — согласился Перси и в душе проклял продажных украинских политиков. Соглашение о тайных поставках вооружений из Украины в Грузию, о которых в военных ведомствах этих стран знал ограниченный круг лиц, уже не являлись тайной. Это могло серьезно пошатнуть и без того зыбкие позиции президента Ющенко и нанести серьезный удар по интересам США на Украине. Для того чтобы не допустить дальнейшей утечки информации о поставках, требовалось найти ее источник. Проходимцу Бульбе с его связями в политической верхушкой такая задача была по силам, и Перси насел на агента:

— Богдан, я тебя прошу, отбрось все дела и займись Завальнюком!

— Легко казать. Де вин и де я, — замялся агент, но его замаслившиеся глазки говорили обратное.

Проходимец не упускал любую возможность, чтобы выжать из резидентуры лишнюю сотню долларов. Перси посчитал, что это не тот случай, когда надо торговаться, и спросил в лоб:

— Сколько это будет стоить?

— Думаю, шо богато, — набивал себе цену агент.

— Богдан, вопрос не в цене, а в качестве информации.

— За це я ручаюсь.

— Насколько твой знакомый близок к Завальнюку? — допытывался Перси.

Бульба расплылся в ухмылке и снисходительно заметил:

— Ближе не бувае.

— Что ты имеешь в виду?

— А шо имею, то и ввожу.

— М-м, — промычал Перси и, преодолев чувство брезгливости, спросил: — Ты что, на этом с ним контачишь?

— Пока ни, но Борюнчик на мой гондурас заглядывается.

— Завальнюк?

— Ни, его помощник, но если вы раскошелитесь, то я и его насажу.

— Богдан, но также нельзя! — не выдержал Перси.