Река Вуду - Роберт Крайс

В двадцать минут седьмого я снял номер в мотеле в Вилль-Платте и позвонил Люсиль Шенье в ее офис в Батон-Руже. Не прошло и десяти минут, как она сняла трубку.

— Слушаю? — сказала она.

— Угадайте, кто?

Марта не пожалела выпивки.

— Я очень занята, мистер Коул. Могу я вам чем-то помочь?

Когда раздавали чувство юмора, некоторых людей явно обделили.

— Вы можете пробить для меня номер машины?

— Разумеется.

Я назвал номер «мустанга» и рассказал про рыжеволосого парня.

— Он тоже разузнавал про ребенка? — спросила она.

— Да.

Мне показалось, что я слышу, как она барабанит пальцами по поверхности стола. Задумалась.

— Странно. Интересно, почему он за вами следил?

— Когда он мне расскажет, непременно вам сообщу.

— Очень важно, чтобы ваше расследование не связали с именем Джоди Тейлор. — В ее голосе явно чувствовалось беспокойство.

— Я всем говорю, что ищу донора костного мозга. В деле, подобном этому, невозможно избежать вопросов. Люди любят поболтать. А такая история вызывает интерес, и всем хочется поделиться со своими знакомыми.

— А те, у кого имеются тайны, стараются спрятать их поглубже.

— Именно. Но у меня нет оснований полагать, что у тех, с кем я до сих пор встречался, имеются какие-то секреты.

— Возможно, кроме вашего рыжего парня.

— Ну разумеется.

Она сказала, что информация о владельце белого «мустанга» будет в десять часов утра на следующий день, и повесила трубку. Я смотрел на телефон, почувствовав некую недосказанность после того, как она прервала связь, но, возможно, дело было в «Рейде», которым я надышался. Ясное дело. Если полдня вдыхать «Рейд» и пить «Старую ворону», обязательно возникнет чувство разобщенности. Да еще смертельно захочется спать.

На следующее утро в восемнадцать минут десятого зазвонил телефон, и Люсиль Шенье сообщила:

— Ваш «мустанг» зарегистрирован на человека по имени Джимми Рэй Рибнэк.

Она назвала два адреса — оба в Вилль-Платте.

— Хорошо.

— Мистер Рибнэк — частный детектив. Лицензию получил два с половиной года назад.

— Если он действительно детектив, то самый худший детектив в мире, — саркастически заметил я.

— До получения лицензии он работал механиком на автостанции «Эксон» в Александрии. Налоговые документы свидетельствуют о том, что средства к существованию ему дает работа механика.

— Здорово! А вы оперативно действуете.

— Наша фирма крепко стоит на ногах, у нас прекрасная репутация и отличные связи. Продолжайте держать меня в курсе.

— Естественно, мисс Шенье.

«Элвис Коул, Профессиональный Детектив, разговаривает как профессионал».

Получив рабочий и домашний адреса Рибнэка, я вооружился картой Вилль-Платта и отправился к нему. Оказалось, что Джимми Рэй Рибнэк живет в каркасном доме на две семьи в восточной части города, в четырех кварталах от пересадочной станции Южно-Тихоокеанской железной дороги. Старый район, не слишком престижный, с неухоженными домишками, выгоревшими лужайками, котами, машинами и ржавыми грузовиками, по большей части детройтской сборки. «Мустанга» Джимми нигде не было видно.

Я дважды объехал квартал, затем отправился к офису Джимми Рэя Рибнэка, находившемуся в двух кварталах к северу от центральной улицы, неподалеку от магазина свежих морепродуктов, пристроившегося между парикмахерской и лавкой, где продавали поношенную одежду. Между этими двумя магазинчиками имелась лестница, а на стене висела черная табличка с названиями расположенных наверху офисов.

Я объехал квартал в поисках «мустанга», но безрезультатно. Тогда, оставив машину за углом, я подошел к табличке-указателю. В ней значилось пять офисов. «Детективное агентство Рибнэка» было третьим в списке. Что и требовалось доказать. Интересно, на что рассчитывал Джимми Рэй Рибнэк, разъезжая за мной по всему городу на новеньком «мустанге».

Я перешел на другую сторону улицы и решил заглянуть в маленькое кафе напротив магазина морепродуктов — прилавок и полдюжины пластиковых столов, за которыми сидели страдающие избыточным весом мужчины в тонких хлопчатобумажных рубашках, пили кофе и читали газеты. На каждом столе стояли коробка с салфетками и бутылочка соуса «Табаско». Я занял столик у окна и принялся наблюдать за магазином морепродуктов. Но тут ко мне с кофейником в руках подошла приземистая женщина, которая, судя по всему, за свою долгую жизнь успела намотать по закусочной чуть ли не миллион миль. Она, не спрашивая, налила мне кофе и сказала:

— Хочешь позавтракать, дружок?

— Пара яиц-пашот, тост и овсянка.

— Пшеничный или белый?

— Пшеничный.

Официантка ушла, не записав мой заказ и оставив меня наедине с кофе. Кофе был ароматным и намного крепче, чем пьют в остальном мире: вроде эспрессо, только с очень густым осадком. Земля Миссисипи. Я попытался сделать вид, что кофе мне нравится, и, похоже, у меня получилось. Может быть, «Табаско» предназначается для кофе? Стараясь не привлекать к себе внимания, я искоса поглядывал на других посетителей. Ладно. Если они могут это пить, значит, и я смогу.

Наконец официантка принесла мой заказ.

— М-да, крепкий у вас кофе, — заметил я.

— Угу, — ответила она.

Я положил яйца в овсянку, добавил немного масла и принялся за еду. Каша оказалась горячей и хорошо разваренной и отлично шла под жуткий кофе. Я продолжал наблюдать за магазином морепродуктов. Покупатели входили и выходили, пару раз какие-то люди поднимались по лестнице, ни один из них не был Джимми Рэем Рибнэком. Витрину магазина морепродуктов украшали написанные от руки объявления: «ЗУБАТКА И ЖИВЫЕ КРАБЫ, И ГАСПЕРГУ — 1.89». Покупатели выходили, держа в руках коричневые пакеты, в которых, как мне показалось, лежали зубатка или крабы. Я же пытался понять, что такое «гаспергу» и почему кому-то может взбрести в голову это есть. Еще одно объявление сообщало, что у них имеются шарики из саргана.