Приговор без обжалования - Евгений Волков

Бывший кинотеатр «Октябрьский» в одноименном парке Южнограда был выкуплен у городской администрации предпринимателем Ляпуновым девять лет назад. Сборно-щитовое здание разобрали, а на его месте появился трехэтажный дом, стилизованный под сгоревший театр Асламова. В один из последних августовских дней в «Доме Асламова» шла подготовка к премьере «Отелло», две актрисы средних лет, сухощавая блондинка и полная брюнетка, играющие Бьянку и Эмилию, перед началом репетиции беседовали в фойе, обсуждая последние официальные новости и сплетни. Мимо них прошла, вежливо поздоровавшись, Ирина Пастухова, дамы ответили ей небрежными кивками, после чего брюнетка сказала неприязненно:

— Наша фаворитка совсем обнаглела, скоро всем тут на головы сядет!

— Нет ни стыда, ни совести, — согласилась ее давняя подруга, — окрутила она бедного Эдика так, что он с нее теперь пылинки сдувает!

— Ты тоже вполне могла сыграть Дездемону, — продолжила брюнетка, — и справилась бы получше, чем эта пигалица.

— Эдуард Арнольдович влюблен, а значит, слеп, — ответила блондинка, — он дал ей главную женскую роль не за талант, которого нет от слова «совсем», а за смазливую внешность, не более того.

Брюнетка вдруг спросила вкрадчиво:

— А как ты думаешь, радость моя, наш немолодой Отелло и в жизни так же ревнив, как на сцене?

— Думаю, что да. Но почему ты спрашиваешь?

— Видишь ли, одна моя знакомая, работающая в салоне красоты, оказалась в той же группе во время тура в Шотландию, что и Пастушка. И рассказала мне о ней много интересного.

— Что рассказала, Клара, не темни!

— Спокойно, Верочка, сейчас все узнаешь. Так вот, Пастушка и некий молодой человек, явно не бедный, закрутили роман на глазах у всех туристов, ничего не боясь и никого не стесняясь.

— Быть того не может!

— Конечно, милая Ирочка рискует потерять доверие мэтра, но ведь она так молода и так глупа.

— Да, это занятно.

— А ведь когда-то и ты была его музой, чего уж скрывать.

— А я и не отрицаю, только это давно закончилось.

— Так почему бы тебе не раскрыть глаза своему бывшему на его нынешнюю?

— Что ты имеешь в виду?

— Знакомая уверена, что роман продолжится и в Южнограде. Тайно продолжится, разумеется. Вот и напиши анонимное письмо Дубровину с советом проследить за его ненаглядной. То-то будет скандал, когда он их застукает!

— Ты играешь не Яго, дорогая, а его несчастную жену, но мыслишь, как коварный подстрекатель.

— Муж и жена — одна сатана. Так ты готова?

— Пожалуй, интриганку стоит проучить.

— Why not?

Они рассмеялись, встали и направились в общую гримерную. А над головой ничего не подозревающей Ирины был занесен невидимый ею дамоклов меч…

Художественный руководитель театра-студии Эдуард Арнольдович Дубровин, в котором две достойные друг друга особы задумали возбудить чувства не самые лучшие, находился в том особом возрасте, который одни называют предпенсионным, а другие — временем расцвета сил и жизнелюбия. Родившийся в семье театральной, с детства знакомый с популярными режиссерами, актерами и актрисами, успевший блеснуть на столичной сцене и в качестве исполнителя главных ролей, и как постановщик нашумевших пьес, Дубровин был влюбчив, успел сменить несколько жен, официальных и гражданских, но при этом видел себя не ветреным Казановой, а искренним донжуаном, постоянно ищущим в женщинах некий идеал. И параметры последнего с годами менялись, теперь он воплотился для Эдуарда Арнольдовича в прелестную Ирину Пастухову. Но вот чувства ученицы к мэтру-учителю несколько отличались от той благодарной и беззаветной любви, на которую он так рассчитывал. Ирина скорее уважала, чем любила Дубровина, он с досадой догадывался, что лишь желание блистать на сцене побудило актрису стать его возлюбленной. Но данное обстоятельство нисколько не снижало страсть главного режиссера, напротив, он пришел к выводу, что честолюбие Пастуховой будет надежно удерживать ее от разрыва отношений с ним. Поэтому завистницы дебютантки были абсолютно правы в своих предположениях, что оскорбленное самолюбие и ревность Эдуарда Арнольдовича способны привести к совершенно невероятным последствиям разоблачения неверности его пассии. И поступкам рискованным, ранее главрежу несвойственным…