Приговор без обжалования - Евгений Волков

Неделю спустя после разговора о поведении Пастуховой в зарубежной поездке Клара Локтева позвонила вечером Вере Бельской и предложила встретиться через час в соседнем с домом подруги сквере. Бельская пришла туда немного заинтригованной и при появлении Локтевой спросила:

— Что за спешка и что за таинственность, дорогая, мы ведь увидимся завтра в театре?

— Есть вопросы, которые лучше обсуждать вдали от любопытных глаз, — ответила та.

— Хорошо, выкладывай свои новости.

— Ты ведь воспользовалась моим советом и написала анонимное письмо Дубровину?

— Ну, предположим, написала. И что с того?

— А вот послушай, моя дорогая. Час назад знакомая из салона красоты сообщила мне, что утром в городских новостях передали — вчера вечером трагически погиб известный ученый и бизнесмен Павел Горелов. И показали его фото. Так вот, это ведь Горелов охмурял нашу милую Пастушку во время тура в Шотландию.

— А какое мне до этого дело?

— В соцсетях появились слухи, что балкон с аварийного дома свалился на несчастного ловеласа в результате действий неустановленного пока лица. И уголовный розыск уже его ищет.

— Ты что же, думаешь, Дубровин устранил молодого соперника?

— Не сам, конечно. Нанял кого-то, в наши дни это не так уж сложно.

— Чушь!

— Не скажи, Верочка, все может быть. В любом случае я тебя предупредила. Забудь о нашем разговоре и о своем анонимном письме, так будет лучше для всех.

— Хорошо, считай, уже забыла.

— Вот и ладно, до завтра…

Вернувшись домой, Клара Григорьевна Локтева прошла на маленькую кухню и включила электрочайник, а потом села на стул и стала размышлять о событиях последних дней. В «Доме Асламова» пошли разговоры, что после премьеры худрук намерен провести крупную реорганизацию, уже согласованную с владельцем театра-студии Ляпуновым. Эдуард Арнольдович решил не продлевать контракты с большой группой актеров и актрис, заменив их на выпускников-студийцев. И в этом черном списке имелась и фамилия Клары Григорьевны. И вот, нежданно-негаданно, появилась возможность сделать так, что Дубровину долгое время будет не до перестройки театрального хозяйства. Достаточно направить еще одно анонимное письмо, на сей раз в полицию, в котором сообщить, что в убийстве Горелова мог быть заинтересован художественный руководитель театра, приревновавший к нему свою пассию Пастухову. А то, что у Ирочки начался роман с погибшим, подтвердят участники поездки в романтический Эдинбург.

Клара Григорьевна пять лет назад развелась с мужем, местным драматургом и сценаристом. Неверный супруг изменял ей и раньше, но из семьи не уходил, а тут столичная фифа из известного театра настояла на браке, познакомившись с Валентином Локтевым на съемках очередной мыльной оперы. После расставания с уехавшим в Москву автором антрепризных пьес-однодневок и сценариев дурацких сериалов, так и не заработавшим на более приличную жилплощадь, тридцатипятилетняя Локтева осталась одна, без особых шансов найти нового постоянного спутника жизни. И если теперь ей еще суждено остаться без любимого дела, то придется превращаться в домработницу или сиделку, возрастной актрисе в провинциальном Южнограде больше надеяться было не на что.

А значит, нужно было бороться. Клара Григорьевна выпила полную чашку любимого ею индийского чая и направилась в спальню, в которой пылилась под кроватью оставленная за ненадобностью бывшим мужем старая печатная машинка фирмы «Оливетти». Писать доносы, конечно, дело некрасивое, но что еще остается несчастной женщине, которую окружают люди завистливые, равнодушные и жестокие? Нет, с ней им так легко не справиться, ведь недаром писали классики — «спасение утопающих есть дело рук самих утопающих». В борьбе за место под театральным солнцем все средства хороши, выживает сильнейший, пусть внешне он и выглядит слабым.