Детские игры - Анжела Марсонс

Пенн отодвинул остатки сэндвича.

– Ты что, не будешь больше? – спросил Дуг, приканчивая вторую упаковку чипсов со вкусом сыра и лука.

Пенн покачал головой, а Линн снисходительно улыбнулась:

– Дуг, клянусь, ты просто бездонная бочка какая-то.

– Просто не люблю, когда еда пропадает зря, – ответил полицейский, протягивая руку к остаткам сэндвича.

Пенну было все равно. Простой сэндвич с майонезом на сером хлебе. Если б он готовил что-то подобное дома, для брата, то не пожалел бы майонеза и добавил бы крупной соли, а потом намазал этой массой два толстых куска белого хлеба. Но даже эту вкуснятину он сейчас съесть не смог бы.

Пенн ненавидел судебные слушания. Хотя и понимал необходимость свидетельских показаний для успешного завершения дела. И вносил во все это свою лепту. Как офицер, арестовавший преступника, он первый занял место на трибуне для свидетелей и зачитал свои показания. После чего последовало несколько вопросов со стороны защиты, к которым Пенн пытался заранее приготовиться и которые оказались вполне безобидными.

– Этот барристер^[17] был так мил с тобой, пока ты стоял там, что я уже решила, что он вот-вот предложит сделать тебе массаж ног, – заметила Линн, вытирая рот салфеткой.

Ну да, и это беспокоило Пенна больше всего. Из собственного опыта он знал, что обычно защита выбирает в качестве своей жертвы либо полицейских, либо свидетелей. Если полицейских, то вопросы обычно касаются всех тонкостей соблюдения необходимых процедур. В этом случае защита цитирует страницами текст статьи о доказательствах по уголовному делу из закона о полиции от 1984 года и анализирует каждый шаг полиции, выданные ордера на обыск, саму процедуру ареста, проведение допросов и все остальное, начиная от жестокого обращения с подозреваемым и кончая тем, кормили ли его по расписанию.

Пенн знал, что в данном случае все требования закона были соблюдены, но тем не менее ждал, что барристер может упереться.

А теперь, если цель защиты – не полицейские, то что она знает о свидетелях?

– Ага, этот парень чуть по головке тебя не гладил, – согласился с Линн Дуг.

– Послушай, не сглазь, – та толкнула Дуга под ребро. – Наша очередь следующая, и мне вовсе не хочется, чтобы меня мучили.

– Дорогая, я готов мучить тебя всю жизнь… – Полицейский подмигнул ей.

– Дуг… – В голосе Пенна слышалось предостережение.

– А ты возьми и попробуй, приятель, – ответила Линн стальным голосом.

Пенн знал, что Линн вовсе не нуждается в его защите. Половина команды до смерти боялась ее, но иногда Дуг позволял себе переступить черту…

Тот закатил глаза, всем своим видом показывая, что Пенн воспринял все слишком серьезно, и достал телефон.

– Эта необходимость ошиваться здесь здорово выводит из себя, правда? – обратилась Линн к Пенну.

Сержант кивнул. Он уже дал свои свидетельские показания и теперь вынужден был бесцельно сидеть на этом гребаном заседании, пока ребята расследуют убийство.

– Хотя я рада тебя видеть, – теперь Линн подтолкнула уже Пенна.

– Взаимно, – согласился он, осматриваясь. Люди уже поглядывали на часы, чувствуя, что перерыв на ланч подходит к концу.

– Пойду покурю, – сказал Дуг, отодвигая свой стул.

– Приятель, у тебя осталось меньше…

– Да ладно тебе, – отшутился Дуг. – В крайнем случае скажешь, чтобы начинали без меня, – добавил он, похлопав Пенна по плечу.

– Советую тебе досчитать до десяти, – вмешалась Линн.

– Этого не хватит.

– И не думай, что я не обратила внимания на то, как равнодушно ты отнесся к моим словам о том, как здорово вновь увидеть Пенна.

– Конечно здорово, – Дуг посмотрел на часы.

– Тогда, если ты закончил ездить мне по ушам, забыв о том, что я знаю тебя как облупленного, давайте на этом прекратим.

Если б дело происходило не в суде, Пенн рассмеялся бы, увидев всепонимающее выражение на ее лице.

Когда он сегодня утром собирался идти в суд, какая-то его часть радовалась возможности вновь встретиться со старыми коллегами, поболтать с людьми, которых он так хорошо знал и с которыми дружил вот уже много лет. Он просто успел забыть о том, как часто в прошлом ему приходилось подтирать сопли офицеру полиции, который был старше его лет на пятнадцать.

А еще он понял одну важную вещь. Его прошлой команде не хватало сбалансированности. Она была больше и состояла из сержантов и констеблей, собранных с бора по сосенке, поэтому, несмотря на их профессионализм, когда дело доходило до распределения обязанностей, никто не был готов взять на себя инициативу. А он уже начал понимать, что именно делает команду сильной и жизнеспособной. Ключевым словом была «взаимозаменяемость». В этом случае, если один выпадал из обоймы, то команда продолжала работать. А в его старой команде не было и речи о командной игре, и никто не ощущал своего места в ней.

В новой же команде все роли были четко распределены, потому что сама команда была меньше по численности. Босс и Брайант старались ковать железо, пока горячо, и у них не было времени даже на то, чтобы нормально передохнуть. Стейси занималась поисками информации и расследованием онлайн. А он действовал в зависимости от создавшейся ситуации. Иногда раскапывал вместе со Стейси необходимую информацию, иногда опрашивал свидетелей или проводил подомовой обход, иногда проверял алиби или поступал в соответствии со своим шестым чувством.

– А как поживает Джаспер? – прервал его размышления вопрос Линн.

– Совсем неплохо, – Пенн улыбнулся. – Все еще вспоминает, как обогнал тебя на карте.

Откинув голову, Линн рассмеялась.

Впервые она встретилась с его братом на картодроме, где Тревис решил устроить для всей команды день отдыха после одного особо кошмарного дела, связанного с убийством ребенка. Он захватил с собой брата. И вот в финальном заезде встретились его брат и Линн, которая только что закончила курсы экстремального вождения.

Пенн знал, что она поддалась Джасперу, и был ей за это благодарен. Встретившись с ней глазами, он вдруг понял, как скучал по ней. И именно с Линн ему больше всего хотелось встретиться.

– Ну… в общем… спасибо тебе за то, что позволила ему взять…

– Ничего я не позволяла. Этот ребенок обыграл меня в честной борьбе.

Пенн не успел ответить – он увидел, что к ним направляется Филип Мэйнард, и выражение его лица под париком королевской прокурорской службы не предвещает ничего хорошего.