Невидимки - Стеф Пенни

Теперь оба дуются. Иво смолит сигарету за сигаретой, уставившись в окно. Ба уже четыре раза попросила его прекратить или выйти на улицу. Дед Тене смотрит перед собой и дымит трубкой. Ему курить в помещении разрешено: должны же в его положении быть хоть какие-то плюсы. Но воняет ужасно, не продохнуть. Наконец Тене нарушает напряженное молчание вздохом, похожим на порыв ветра.

— Ты разбиваешь мне сердце, сынок, ты просто разбиваешь мне сердце.

Он обращается к Иво, но тот делает вид, будто не слышит, лишь оскорбительно цыкает.

— Иво, ну сколько можно… мы сейчас будем ужинать, — говорит бабушка.

Это уже пятый раз. Видите, я могу вести счет, оценивать степень раздражения окружающих и готовить еду одновременно.

— Открой окно, — огрызается Иво.

— Мог бы хотя бы о сыне подумать!

Ну все, это гарантированно выведет Иво из себя. О ком о ком, а о Кристо дядя Иво думает всегда.

— Господи Иисусе, Кат…

А вот это гарантированно выведет из себя бабушку.

— Нет, честное слово… Мы же не куда-нибудь едем, а в Лурд! Иногда ты меня просто удивляешь, — произносит она совсем тихо, хотя все мы сидим вокруг стола, так что едва ли кто-нибудь может ее не слышать.

Иво сверкает глазами. Дед Тене выбивает трубку и говорит:

— Хватит уже. Джей-Джей сейчас будет всех кормить. Пахнет аппетитно, сынок.

— Несу-несу. Бекон-бекон-бекон-бекон. Лярд он, лярд он, лярд он, лярд он. Налетай, не зевай, котелки подставляй!

Я могу нести подобную чепуху часами. Просто отключаю мозги и мелю языком все подряд. Очень действенный способ настолько вывести всех из себя, чтобы они забыли, что только что цапались друг с другом.

Ба, единственная, кто оценил мои усилия, ободряюще мне улыбается.

— Спасибо, милый. До чего же вкусно пахнет! Совсем не так, как дома.

Иво наконец-то тушит сигарету.

Я плюхаю каждому порцию «Джо Грея», и все принимаются за еду, как оголодавшие динго. Иво, впрочем, съев лишь несколько ложек, отодвигает тарелку и встает из-за стола. Хотя на улице дождь, он выходит из трейлера, оставляя после себя какой-то вакуум, который всасывает твое хорошее настроение. Вот ей-ей, иной раз я просто не понимаю, ну что же это такое! Я знаю, у всех время от времени бывают приступы плохого настроения, но с Иво все совершенно по-другому.

Чем дальше мы продвигаемся к югу, тем Франция вокруг становится теплее, холмистее и зеленее. Я размышляю о везении. Интересно, что одни по жизни везунчики, а другие — нет. Наверное, это правда. Даже если отвлечься от очевидного факта, что одни от рождения богаты, а другие бедны, — знаю, знаю, на тему того, приносят деньги счастье или нет, можно спорить долго, — некоторым людям выпадает больше страданий, чем это кажется справедливым. Взять для примера хоть деда Тене. У него было двое братьев, и оба умерли от семейного заболевания. Он единственный из мальчиков в семье дожил до взрослого возраста — как Лон Чейни-младший в сериале «Соколиный Глаз и последний из могикан», который мы с ним раньше любили смотреть вместе. Потом он женился, и у него родились два сына. Они умерли совсем маленькими — мама говорит, это из-за того, что бабушка Марта приходилась ему двоюродной сестрой, так что, вероятно, болезнь была у обоих. Потом у Тене родилась дочь и еще один сын — тетя Кристина и дядя Иво. Сначала все думали, что с Иво все в порядке, но и у него тоже началась эта болезнь. А затем умерла от рака бабушка Марта. Иво тогда было всего четырнадцать, как мне сейчас, так что это было ужасно. Потом, два года спустя, они поехали в Лурд, случилось чудо — Иво выздоровел. Но в то же самое время тетя Кристина — ей было всего семнадцать — погибла в автомобильной аварии. Такое чувство, что ей пришлось умереть, чтобы дядя Иво мог жить. По-моему, для одной семьи как-то многовато смертей. Мне не кажется, что это нормально, ну разве что ты живешь в Африке. И как будто всего этого было мало: после того как жена Иво сбежала и бросила Иво с Кристо, дед Тене тоже попал в аварию, и у него отнялись ноги. И тем не менее, несмотря на такую судьбу, которую, кроме как ужасным невезением, и не объяснишь, дед Тене — человек довольно веселый. Зато Иво, которому тоже не очень везло в жизни, веселым совсем не назовешь (хотя он никогда не видел своих братьев, умерших еще до его рождения, а значит, должно быть, он по ним не скучает). Ба говорит, Иво с сестрой были очень близки — они были, как она это называет, ирландские близнецы, это когда двое детей в одной семье рождаются меньше чем через год один после другого, — и после ее гибели Иво очень изменился. Впрочем, думаю, когда у тебя сначала умирает мама, а потом ты чудесным образом исцеляешься, сам волей-неволей изменишься. Может, он чувствует себя виноватым, что остался в живых он, а не сестра. В общем, какова бы ни была причина, жить с ним не очень-то легко. Характер у него совсем не сахар. Порой я задумываюсь об этом, когда дед Тене принимается костерить Розу на все лады за то, что сбежала. За мою жизнь мне довелось выслушать от дяди Иво немало гадостей, даже когда я был маленьким, и все это было несправедливо. Раньше я очень расстраивался, но теперь больше не обижаюсь на него так сильно. Мама как-то сказала: наверное, ему мучительно смотреть на меня, здорового, который и на свет появился практически по ошибке, когда его родной сын, единственный наследник Янко, так болен.

Ночью я лежу без сна на откидной кровати в трейлере ба. Она спит на другом конце, на большом диване, за клеенчатой занавеской. В ее просторном трейлере мы вдвоем, остальные трое ночуют в маленьком трейлере деда Тене. Наверное, они привыкли быть вместе. А мне не спится. После ужина, когда я повел Кристо укладываться спать, дед Тене сказал ба что-то насчет детей и проклятия, и уже за порогом я услышал, как она на него шикнула, чтобы он не говорил глупостей. Хотя тут кто угодно начал бы задумываться. Иво я обнаружил в другом трейлере. Он сидел и курил, глядя перед собой, но при виде нас с Кристо встряхнулся.

— Ну что, все в порядке? — спросил я.

— Угу.

— Есть не хочешь?

— Нет.

— Что, ждешь завтрашнего дня?

Он пожал плечами. Не понимаю, почему он относится к этой поездке с таким равнодушием. В конце концов, он сам живое доказательство того, что чудеса случаются.

Иво лишь улыбнулся Кристо и сказал мне:

— Нам нужно быть осторожными, там окунают в святую воду.

— И что?

— Не хватало нам только, чтобы он простудился. Волосы ведь будут мокрые, и все тело тоже. Нужно обязательно его сразу высушить и обогреть.

— Да, хорошо.

Иво присел на корточки и принялся доставать из ящика постельное белье.

— Ты поэтому весь вечер не в духе? Потому что волнуешься? — спросил я, хотя и понимал, что слегка перегибаю палку. — С ним все будет хорошо. Тебе ведь помогло.

— Ну да.

Дождь перестал, и в ближайшее ко мне окно светит яркая луна. Она золотит край занавески, и серповидное пятно лунного света лежит у меня на груди, точно коготь. В памяти немедленно всплывает одна из жутких историй деда Тене — одна из самых мрачных и печальных его историй — про демонов болезни. В ней рассказывается о том, что существуют девять демонов, которые вызывают все болезни в мире — простуды, боль в животе, экзему, все-все-все. Я не помню имена всех этих демонов, но помню, что одного из них зовут Мелало, потому что в детстве я боялся его больше остальных. Мелало был старшим сыном короля демонов и королевы фей; он — двухголовая птица с острыми когтями, которыми он выдирает твое сердце и заполняет его место безумием и злобой. Это Мелало заставляет людей убивать и насиловать. Меня бросает в пот. Я передвигаю занавеску, и лунный коготь превращается в нечто более похожее на каплю. И тут же вспоминаю про второго демона, женского пола, по имени Минсескро, — она вызывает болезни крови, вроде той, что у Кристо. Наверное, нам всем нужно ей молиться. Может, я смогу молиться ей тайком.