Стук мертвеца - Джон Диксон Карр

На фасаде дома было четыре окна: по два с обеих сторон от двери. В конце узкого холла тускло горела лампа. Два окна справа были плотно задернуты шторами, хотя сквозь них изнутри просачивались слабые отблески света.

Остальная часть коттеджа была темной и застывшей – как во сне Марка.

– Я не был внутри с тех пор, как он принадлежал Пембертону, – сказал он, кивая на окна дома. – Но если она не поменяла расположения комнат, тут должна быть спальня.

– Подождите! – предупредил доктор Кент, но его призыв не возымел результата.

Проломившись сквозь кусты, Марк подобрался к окнам. Они были невелики, и подоконники с наружной стороны были на высоте его талии. Но внутри дом был переоборудован в соответствии с требованиями времени. Современные подъемные рамы были заперты изнутри; невозможно было ни открыть их, ни разобрать что-нибудь сквозь плотные портьеры.

Тоби Саундерс, догнавший Марка, постучал по стеклу и громко позвал Роз Лестрейндж. Ответом ему было молчание. В воздухе стояли густые запахи мокрой травы и листьев.

– Не исключено, что дама, – очень мягко заметил доктор Кент, – просто рано поднялась…

– В такое время в воскресенье утром? – Тоби крутил головой, осматривая дом.

– Мой дорогой мальчик, я лично поднимаюсь в шесть. И как вы помните, доктор и миссис Уолкер вставали еще раньше меня.

– И вы считаете, сэр, что наша Роз ведет такой же образ жизни?

– Н-н-ну… в общем-то нет.

Марк бросил взгляд на доктора Кента – он был в своем обычном мятом твидовом костюме, с толстым кисетом табака в одном кармане и литературным еженедельником в другом. Доктор стоял на дорожке перед дверью. Миновав его, Марк вошел в миниатюрный холл с низким потолком, отделанный деревянными панелями; справа была белая очень стильная дверь.

Она была заперта. Марк подергал ручку и, встав на колени, приник к замочной скважине. В ней торчал ключ: дверь была заперта изнутри. Тоби, отодвинув его, тоже посмотрел в замочную скважину и поднялся.

Они с Марком уставились друг на друга, потом неторопливо обошли маленькую прихожую. Кроме изящного столика, на котором стояла маленькая лампа с янтарным абажуром, тут не было больше никаких украшений, если не считать жутковатой картины на стене: большой черно-белый рисунок Гойи из цикла о шабаше ведьм. Мимо окон плыла дырявая пелена тумана.

– Бренда… – произнес Марк.

– Бренда! – удивленно воскликнул Тоби. – Ты же не думаешь, что она здесь?

– Нет, конечно же нет. – Марк снова взял себя в руки.

Тоби повернулся и с силой нанес удар по закрытой двери.

– Могу ли я предположить, – повысив голос, сказал доктор Кент, – что наше присутствие в данный момент не представляет больше секрета?

– Послушайте, сэр. Какой вывод вы можете сделать из слов: «Вы опоздали, она это сделала»? Что вы о них думаете?

– Не могу сказать. Пока не могу. Тем не менее уверены ли вы, что мы можем проникнуть внутрь, взломав дверь?

– Кто тут собирается взламывать? Есть и другой путь, – пожал плечами Тоби, – которым мы пользовались еще детьми. Нужна газета. Любая! Нет, подождите, надо кое-что еще. Доктор Кент! Могу ли я воспользоваться вашей «Сетеди ревью», что торчит из правого кармана пиджака?

– Этой? – Доктор Кент вытащил сложенную газету и рассеянно проглядел ее. – С какой целью?

– Чтобы открыть дверь. Давайте я вам покажу.

Темно-карие глаза доктора Кента, прикрытые дряблыми веками, хотя лицо его не было тронуто морщинами, внезапно вспыхнули юношеским блеском и азартом, который резко контрастировал с сединой в волосах. В свое время он был неплохим игроком в теннис, да и сейчас уверенно держался на корте – трубку свернутой газеты он держал как теннисную ракетку.

– Когда я говорил о взломе дверей, Тоби, то, конечно, в ироническом смысле. На самом деле вы же не имели в виду настоящий взлом? Вы просто не могли иметь этого в виду.

– Зато я мог, – тихо сказал Марк Рутвен. – Послушайте, – продолжил он. – Я не хотел вам этого говорить. Десять против одного, что вы правы. Скорее всего, мисс Лесстрейндж взяла снотворное; с ней ровно ничего не случилось, и своими действиями мы всего лишь поставим себя в дурацкое положение. С другой стороны, есть слабое предположение, что тут находится моя жена (успокойся, Тоби!) и что она в беде или… или хуже того. В такой ситуации я даже не хочу думать о возможных неприятностях.

– Понимаю. – У доктора Кента снова дрогнули морщинистые веки. Он протянул Тоби журнал.

– Марк, – убежденно сказал тот, – ты ошибаешься. Тут не может быть и речи об убийстве, так же как им и не пахло в той истории в спортзале. Это…

– Не важно, что тут такое. Действуй.

Тоби встал на колени перед дверью. Он развернул на полу газету и осторожно просунул ее сквозь узкую щель под дверью.

– Марк, у тебя есть ручка или карандаш? Понимаешь, для чего они нужны?

Марк кивнул, нагибаясь. Пустив в ход тупой конец карандаша, он поковырял им в замочной скважине, стараясь вытолкнуть ключ. Его попытка увенчалась успехом: ключ, звякнув, упал на газету по другую сторону двери. Осторожно подтянув к себе бумагу, Тоби подцепил ключ за головку и протащил его в узкую щель под дверью.

– Отлично! – воскликнул Тоби, выпрямляясь. С трудом переводя дыхание, он ударил кулаком по ладони другой руки. – Отлично! Теперь вперед, Марк! Открывай!

Марк взял ключ, протянутый ему Тоби. Он вставил его в замочную скважину, тугой замок со щелчком поддался; Марк замер, держась за дверную ручку.

– Открывай! – повторил Тоби. – Поверь, тебе не о чем беспокоиться! Если там что-то и случилось, то уж точно не убийство. Разве что самоубийство.

Когда Марк повернул ручку и толкнул дверь, ему показалось, что весь мир встал вверх тормашками. У него все поплыло перед глазами.

– Самоубийство?

– Да! Смотри!

Спальня купалась в мягком янтарном свете. Пушистый шерстяной ковер охристого цвета покрывал почти весь пол. Два окна, одно из которых выходило на дорогу, а другое – в палисадник, были затянуты толстыми кретоновыми портьерами мягкого кремового, почти янтарного цвета. Такое же кремовое покрывало на широкой низкой кровати у стены слева от них лежало нетронутым; рядом с ложем размещались небольшие книжные полки светлого дерева. Дверь у изголовья кровати вела в ванную. В ближнем углу той же стены, рядом с лампой с изящным янтарным абажуром, стояло мягкое удобное кресло с ярко-зеленой обивкой, а на маленьком столике обложкой вверх лежала книга в черновато-пурпурном переплете.

Но все эти подробности отступили на второй план, когда они увидели то, что поджидало их у противоположной стены!

Там сидела Роз Лестрейндж, которая нанесла себе удар ножом в сердце. Они видели ее запрокинутую голову.