Канкан на поминках - Дарья Донцова

Мы побежали по указанному адресу, но ничего, кромеэмалированных кастрюль, не нашли. Впрочем, по тем временам и они былиредкостью, поэтому, обвесившись покупками, мы были довольны. Потом желаниеиметь такой прозрачный чайничек поутихло. Но позавчера я заглянула вхозяйственный и ахнула. Возле кассы стоял он, тот самый, с красной крышечкой.Вернее, емкостей для кипячения воды там была куча: от крохотных до ведерных, ивсе как одна стеклянные, с пурпурным верхом. Испытав острый приступ ностальгиипо давно ушедшим счастливым дням детства, я мигом сделала покупку и сейчассмотрела, как со дна вверх поднимается цепочка мелких пузырей.

Телефон зазвенел, я схватила трубку.

– Записывайте, – сухим, почти ледяным тономпроговорил Мишка, – вы меня слышите?

Ага, значит, говорит из кабинета и хочет, чтобы находящиесявокруг люди не знали, с кем он разговаривает.

– Вам следует обратиться по адресу: улица Столпера,девять, квартира двенадцать.

– Господи, где же это находится?

– Не имею понятия, – отрезал Козлов и, непопрощавшись, отсоединился.

Я кинулась на улицу. В «бардачке» моих «Жигулей» есть атласМосквы.

Вожу я машину не так давно и делаю это пока не слишкомуверенно. По незнакомому маршруту предпочитаю не ездить, но, если уж жизньзаставляет, сначала прокладываю путь по карте.

Улица Столпера, к огромной радости, оказалась совсем рядом,шла между Смольной и Зеленой, буквально в пяти минутах езды от нашего дома.

Сев в «копейку», я, старательно соблюдая все правила, заняламесто во втором ряду справа и покатила вперед. Так, сейчас доберусь доразворота, не забыть включить мигалку… Некоторые люди, например, Катя и Сережка,едут совершенно спокойно да еще болтают за рулем на разные темы, я же так немогу, все мое внимание приковано к дороге, и дистанцию с впереди идущей машинойя держу максимальную. На тех водителей, в основном мужчин, которые, обгоняя мои«Жигули», вертят пальцем у виска, я не обижаюсь. Просто представляю, как бы онивыглядели за арфой, кстати, заднее стекло моей «копейки» украшено надписью«Извините, еду, как могу», и большинство водителей улыбается. Ну а идиот – онвезде идиот, не только на дороге.

Возле дома Нади нашлось лишь одно место для парковки, нотуда нужно было заезжать задом. Я же пока не умею выполнять этот трюк, поэтомупросто оставила автомобиль на соседней улице и быстрым шагом вернулась ксветлой блочной башне, точь-в-точь такой, как та, где живем мы с Катюшей.

У подъезда настороженно гудела толпа, и сразу было понятно,что произошло нечто из ряда вон выходящее. Прямо на тротуаре белела «Скораяпомощь». Вернее, автомобиль с глухими железными дверьми и красным крестом накрыше. «Труповозка» – такое малопоэтичное название носит в народе этоткабриолет. Рядом припарковались два «рафика» с надписью «Милиция» и серая«Волга».

– Что случилось? – спросила я у женщины сболезненно-отечным лицом, сидевшей на лавочке чуть поодаль от входа.

– Надька Колесникова из двенадцатой померла, –равнодушно ответила баба, – сейчас выносить будут.

– Да ну, – всплеснула я руками, – не можетбыть! Надя! Из двенадцатой! Какой кошмар! Только утром мы разговаривали!

– Знаете ее? – спросила тетка, ощупывая мое лицокакими-то больными глазами с воспаленными белками.

– Вот жалость, – вздыхала я.

– Подруга, что ли?

– Нет, комнату она мне сдать обещала.

– Надька?

– Ну да, а чего странного? Хорошие деньги даю, целыхпятьдесят долларов.

– Интересно, – протянула баба, – у ней однокомнатная!

Я прикусила язык. Да уж, не слишком удачный придумала яповод, но отступать было поздно.

– Не знаю, она сказала, что сама живет у мужа, а…

– Кто? – перебила меня бабища. – Кто живет умужа?

– Надежда.

– Какая?

– Колесникова, из двенадцатой квартиры, –терпеливо ответила я, – она сказала, что ее супруг работаетшофером-дальнобойщиком.

– Это ты все перепутала, – заявила тетка, – уНадьки Колесниковой никакого супружника не было и нет, одна жила, ну, ходили кней всякие парни… Но это ж не мужья. Ты небось с Нинкой из тринадцатойговорила. Вот у ней и Лешка водилой служит, и комната есть свободная вкоммуналке, там раньше бабка проживала, да померла. Вон Нинка стоит, видишь, уподъезда, в красном платье? Ну, та, которая ревет? С Надькой Колесниковой онидружили, ишь как убивается!

Я послушно подошла к довольно полной блондинке и тронула ееза плечо.

– Простите, Нина.

– Да, – шмурыгнула носом толстушка, – слушаю…

– Нам надо поговорить…

– Вы из милиции?

Я секунду поколебалась, потом решительно сказала:

– Да. Вы вроде дружили с покойной?

В этот момент толпа, зашевелившись, вздохнула и подаласьназад. Из подъезда вышли два мужика в коротких голубых халатах, они неслинеобычные оранжевые носилки, похожие на гигантскую мыльницу без крышки. Внутрилежал черный пластиковый мешок, наглухо застегнутый на «молнию».

– Ох, горюшко, – всхлипнула Нина, – ой беда,ой подружка моя дорогая, что же ты наделала!

Женщина принялась судорожно тереть глаза. Я осторожноспросила:

– Может, сядем вон там, на пустую лавочку…

– Не надо, – неожиданно спокойно ответилаНина, – лучше поднимемся ко мне, дома хоть нормально поговорим.