Судный день для губернатора - Кирилл Казанцев

Вот показался знакомый двор, родной подъезд. Пискнул домофон. Ступенька за ступенькой уставшая Алиса поднималась к себе в квартиру. Она была настолько погружена в свои мысли, что не сразу заметила соседа Митю, дымящего сигаретой на лестничной площадке.

– Ба, какие люди в Голливуде! – стряхнув пепел в пустую банку от растворимого кофе, расплылся в широкой улыбке продавец пиратских DVD-дисков. – С возвращением. Извини, что без цветов и не при галстуке. Думал, что тебя «по полной» упекли.

– Только ты не доставай. – Алиса уже вставляла ключ в замочную скважину.

Митя затушил окурок о край жестяной банки, подошел к Алисе и прошептал:

– Тебе тут кое-кто что-то передал. Наверное, один из ваших – ботан такой в очках.

– Мне? – удивилась правозащитница. – Очкарик? Сюда приходил? Не знаю я никаких очкариков и адрес свой мужикам принципиально не даю. Пить надо меньше, Митя. Ты еще скажи, что за мной марсиане прилетали.

– Да нет же. Тогда, на площади, после того как тебя загребли, – уточнил парень. – Подошел ко мне, спросил, знаю ли я тебя. А я ему отвечаю – а как же не знать, это ж моя соседушка, которая с головой не дружит. Значит, достал этот ботан тысячу и протянул мне. Я деньги не взял, это ж знакомый твой. А потом конверт какой-то мне сунул. Говорит – обязательно ей передай. Зашуганный такой был, мама не горюй, – поведал Митя.

Только теперь Алиса вспомнила, что накануне ареста на ее аккаунт в «ВКонтакте» пришло сообщение от некоего юзера без фотки с ничего не говорящим ником «12345». Он просил о встрече, говорил, что готов помочь правозащитнице в борьбе за права несовершеннолетних детей. Девушка согласилась встретиться и попросила того не опаздывать. Но их встреча так и не состоялась. И вот теперь выясняется, что он передал ее соседу какой-то конверт…

– Где он? – протянула руку Алиса.

– Будешь должна, – подмигнул парень, сгонял к себе в квартиру, вернулся на лестничную площадку уже с конвертом и вручил его девушке. – И не смотри на меня так косо. Он запечатанный. Больно мне надо в вашей правозащитной хрени копаться…

– Спасибо, Митя, – и перед носом парня захлопнулась металлическая дверь.

– Спасибо в карман не положишь и на хлеб не намажешь, – пробубнил продавец DVD-дисков.

После вонючей камеры, пропитанной по́том и сыростью, оказаться в своей, хоть и съемной, квартире было верхом блаженства. Приняв горячую ванну, переодевшись в чистое белье и выпив чая, Алиса легла на кровать. Но как ни пыталась уснуть – все напрасно. Так и лежала с закрытыми глазами, переживая за своих подружек, оставшихся в СИЗО. Да и конверт, который она так и бросила на зеркало в прихожей, не давал ей покоя. Хотя девушка твердо пообещала себе, что откроет его не раньше завтрашнего утра – надо же и отдохнуть от дел.

Не выдержав, Алиса встала и сварила себе крепкий кофе. Через несколько минут она уже сидела за компьютерным столом, читая при свете настольной лампы письмо:

«…Я боюсь за себя и Вас, а потому решил написать, а не просто рассказать при встрече; не надо, чтобы нас видели вместе. За мной следят… с недавних пор в детском доме, где я работаю воспитателем, стали твориться ужасные вещи. Поначалу я их не замечал, но когда ко мне за помощью обратилась девочка, одна из участниц так называемой «Программы выходного дня», Виолетта Петрашевская, и рассказала, что с ней вытворяли, внутри меня все вскипело. Но как же я ошибался, подумав, что найду справедливости у директрисы… Оказалось, что и она замешана во всем этом. Я не Геракл, в жизни и мухи не обидел. Да и что бы изменилось, если б я кому-нибудь набил морду? Нужны весомые улики, которые потом можно было бы предъявить в суде. А так, кто поверит словам простого воспитателя? – Алиса видела, что письмо написано впопыхах, дрожащей рукой. – И кое-какие документы мне удалось добыть, но этого было мало. Нужны были более весомые доказательства. Я сумел сделать копии ключей от квартиры директрисы и от ее кабинета. Но на меня уже спущены цепные псы. Словно церберы, они идут по моим пятам, дышат в спину. Я понимаю, что не справлюсь. Поэтому и обращаюсь к Вам как к преданной своему делу правозащитнице. Искренне верю, что Вы сделаете все возможное, чтобы справедливость восторжествовала.

P.S. Документы я отправил на адрес Вашего головного офиса в Москву, ведь вы сообщили мне только их адрес. Боюсь, до завтра не доживу. И это не преувеличение. Теперь у меня, а точнее, уже у Вас, остались только ключи. У меня есть одно подозрение… Возможно, за дверью, которые они откроют, Вы найдете то, что позволит упечь преступников за решетку».

Далее шел адрес квартиры директрисы и дата – та самая, когда Алису загребли на центральной площади пэпээсники.

– Мужик, называется… Чему такой трус может детей научить? – сперва справедливо возмутилась Алиса, но затем добавила: – Все-таки душа у него есть и кое-какая смелость. Посмотрим, кто он такой.

Девушка, сверяясь с письмом, набрала в строке поисковика фамилию и инициалы воспитателя. Улов оказался небольшим. Две ссылки на авторство статей в педагогическом журнале и одна – на Ю-тьюб. Видео заставило ее вздрогнуть. Один из жителей рабочего квартала, уходящего под снос, успел заснять на камеру мобильника то, как полицейские гонятся по крыше за его соседом – воспитателем детского дома.

Девушка отвела взгляд от монитора, на котором застыло бездыханное тело, утерла рукавом ночнушки слезы и заплаканными глазами посмотрела на разорванный конверт. Звонить в головной офис правозащитной организации не было смысла. Если бы на ее имя пришла корреспонденция, ей бы об этом уже сообщили по электронной почте.

– Можете не сомневаться, я сделаю все, что в моих силах, – пообещала она тому, кого уже не было среди живых.

О столешницу звякнули, заблестев металлом под ярким светом настольной лампы, два ключа.

* * *

Набитая маршрутка, скрипнув тормозами, высадила Алису возле шестнадцатиэтажной новостройки – элитного жилого дома в одном из престижных районов города. Было достаточно беглого взгляда, чтобы понять – здесь живут состоятельные люди: арочные окна, балконы-эркеры, хай-тековский декоративный шпиль на крыше. Окружавшие VIP-здание старенькие обшарпанные пятиэтажки и девятиэтажки выглядели на его фоне просто убогими карликами советской эпохи, которые так и просились под снос.

Автостоянка перед «небоскребом» практически пустовала. Припаркованные на ней машины можно было по пальцам пересчитать: красный «Лексус», серебристый «Майбах», «Лендровер» с кенгурятником да непонятно как оказавшаяся в этих краях старенькая добитая «Лада», за рулем которой сидел настоящий великан-богатырь: широкие плечи, крепкие ручищи, брутальный фейс. Автомобиль был ему настолько мал, что он сидел в нем пригнув голову, упираясь затылком в тонированный люк.

«Вылитый Валуев. Ему бы впору на «Хаммер» пересесть, а не на этом драндулете ездить», – подумалось правозащитнице, и по ее спине пробежали мурашки.

Попасть внутрь элитного дома оказалось на удивление несложно. Ведь построен он был совсем недавно, в соседнем крыле еще шли отделочные работы, и далеко не все квартиры в нем были заселены: ни домофонов, ни камер наружного наблюдения еще не успели установить, из стен только торчали подведенные для них провода. Да и консьержа на работу еще не наняли. Оставалось дождаться, когда кто-нибудь из жильцов будет выходить из подъезда, и тогда скользнуть в открывшуюся дверь. Так и случилось. Мальчишка со школьным рюкзаком вприпрыжку сбежал с крыльца, даже не глянув на Алису. Пройдя мимо пустующей стеклянной кабинки, девушка зашла в лифт, и тот мигом вознес ее на десятый этаж.