Судный день для губернатора - Кирилл Казанцев

…В салоне «Лендровера» сидели трое: одетые в гражданское майор Шмаков и капитан Лебедько, а на заднем сиденье, внимая каждому слову правоохранителей, расположился простоватый с виду мужичок, от которого несло трехдневным перегаром.

– …Зайдешь, отдашь ей этот документик, скажешь, что друзья твои на улице папку нашли. И если хочет получить остальное, то это денег стоит. Если сильно заинтересуется, спросит – сколько, уговаривать начнет, говори, что с корешами посоветоваться нужно. Дашь ей вот этот номер мобильника, скажешь, что твой, и уходи, – закончил инструктаж майор и отдал забулдону ксерокс документа, на котором стояла подпись Ермаковой, а потом надиктовал номер, который забулдон написал собственной рукой на клочке бумаги. – Мы тебя будем ждать у гастронома. Там и расскажешь, как все прошло.

– Въехал? – спросил Лебедько.

– Понял, не дурак, – отозвался пьянтос. – А бить меня не будут?

– Она одна живет, без мужика. Вот тебе штука. – Шмаков достал кошелек, отсчитал две пятисотрублевые купюры. – Они твои. Если и дальше пойдет, еще заработаешь.

Забрав деньги, забулдон выбрался из внедорожника и пошатываясь побрел к элитной новостройке. Майор затянулся электронной сигаретой.

– Думаешь, справится? – засомневался капитан, глядя пьянтосу вслед.

– А чего тут сложного? – выпустив кольцо дыма, удивился Шмаков. – Зашел, отдал и ушел. Делов-то… А кто мы такие, он все равно не знает.

…Алиса, затаив дыхание, сидела в стенном шкафу среди шуб-норок, плащей и женских костюмов, пахнущих дорогим парфюмом. Она уже жалела, что ввязалась во все это дело, и молила бога только об одном – лишь бы поскорее отсюда выбраться. Зажатая в ее кулаке ретрофотография с надписью «Коля и Женя навеки. 1982» на обратной стороне буквально обжигала ладонь. Девушка так и не успела вернуть ее на место, когда кто-то неожиданно начал открывать дверь… И вот теперь сидит в темноте, забившись, словно мышка, и наблюдает через узенький зазор меж раздвижных створок шкафа, как ходит туда-сюда по гостиной хозяйка квартиры.

Босые ноги ступили на ковер. Ермакова потянулась, словно бы собиралась достать руками до потолка, и подошла к зеркальным створкам шкафа. Придирчиво осмотрела себя с ног до головы. Затем сняла парик, блузку, юбку, оставшись в одном нижнем белье. Покрутила перед зеркалом задницей и стянула с себя трусы.

Алиса чуть не вскрикнула, увидев болтающийся между ног мужской член. Она даже несколько раз моргнула, думая, что ей померещилось. Но пенис оказался не оптическим обманом и не иллюзией, а самой что ни на есть реальностью. И словно бы в подтверждение этому правозащитница увидела, как к ногам хозяйки, а точнее уже хозяина квартиры, упали, вздрогнув силиконом, накладные груди.

«Женя». Алиса наконец-то поняла, кто тот второй мужчина с черно-белой фотографии.

Женя, которого еще недавно правозащитница знала как Ермакову Евгению Викторовну, голышом направился в ванную, прихватив с собой накладные сиськи. Зашумела вода.

Алиса поняла, что это ее шанс. Она крадучись миновала ванную с чуть приоткрытой дверью, дрожащей рукой повернула головку замка и выглянула на площадку, но тут же отпрянула. Какой-то забулдон, стоя в открытой кабинке лифта, сверяясь с бумажкой, вслух произнес номер квартиры, тот самый, где жила директриса детдома. Алиса в ужасе, что ее сейчас увидят, бросилась назад, даже забыв закрыть замок.

Забулдон стоял на коврике с занесенной над кнопкой дверного звонка рукой и тупо смотрел, как перед ним медленно сама собой открывается подхваченная сквозняком дверь квартиры. Ему показалось, что он уже позвонил, а потому и переступил порог, осмотрелся, не понимая, кто же ему открыл.

И тут из ванной вышел лысый, но накрашенный, как женщина, мужик в накинутом на плечи расстегнутом махровом халате. В разрезе одновременно виднелись и надетые уже накладные сиськи, и разомлевший под горячей водой член. Обнаружив, что он не один в квартире, лысый мужик по-бабски взвизгнул и запахнул халат.

И забулдон, и хозяин квартиры уставились друг на друга. Алиса, забившись в висевшие на плечиках шмотки, жалась к задней стенке платяного шкафа и, закрыв глаза, про себя молилась.

– Открыто ж было, я и зашел, вот, – промямлил забулдон, поняв, что происходит что-то не то. От увиденного у него помрачился рассудок.

– Ты кто такой? – Женя совладал с собой и подозрительно посмотрел на «синяка», топчущегося в прихожей.

– А Евгения Викторовна – это вы? – разглядывая лысого мужика в халате, неуверенно поинтересовался пьянчуга.

– Я вместо нее. Тебе чего?

– Понял, не дурак. Вот, дружбаны на улице папку нашли, вроде ваше, Евгения Викторовна. – И забулдон передал ксерокс документа с прикрепленным к нему листиком. – Там еще бумаги есть. Если хотите получить остальное, позвоните по этому номеру, это мой мобильник, – произнес он заученную фразу.

– Какая я тебе Евгения Викторовна? – проговорил сквозь сжатые зубы Женя.

– Ну, тогда не знаю, извиняйте. Трудно разобраться. Значит, это не вы, это Евгения Викторовна позвонить должна, – клинило пропитые мозги. – Но это денег стоит. Заинтересовало?

Женя ушел в ступор, и не столько от того, что увидел одну из копий тех бумаг, которые хранились в его сейфе. Больше всего его напугало то, что тайна его раскрылась. Кто этот урод? Как он попал в квартиру? Откуда у него эта копия?

– Ну, я пошел, – промямлил пьянтос, разворачиваясь.

– Останься, – прохрипел Женя.

Алиса услышала шаги, а вскоре в щелочке меж раздвижных зеркальных створок показался все тот же бомжеватого вида мужик – присел на стул, осмотрелся в гостиной, присвистнул. После чего даже в шкафу ощутился запах перегара.

– Я сейчас. Подожди меня тут, – донесся до ее слуха охрипший голос Жени.

Правозащитница уже не знала, что и думать. Сначала это шокирующее перевоплощение Ермаковой в мужчину, потом вот этот странный гость, типичный алкаш… Что все это значит? Что дальше? У девушки просто ехала крыша. Она даже забыла, что находится в шкафу в чужой квартире.

«О боже! – застучала зубами Алиса, увидев, как со спины к ничего не подозревающему алкашу крадется с молотком в дрожащих руках Женя.

Алисе захотелось крикнуть – «обернись», но слово комом застряло в горле. Крикни правозащитница – и следующей могла стать уже она.

Молоток резко опустился на темечко забулдыги. Тот захрипел, взмахнул руками, задергался, упал со стула. Женя склонился над ним, хлюпнул носом, затем принялся трясти.

– Где документы? Где?

А потом, поняв, что алкаш мертв, взвыл по-бабски и опустился на пол…

…Ларин уже потерял терпение, наблюдая в бинокль одну и ту же картину – спинка дивана, часть книжной полки, корешки которых он уже успел выучить наизусть, половина картины. Никакого движения. Как же ему хотелось заглянуть в ту часть гостиной, которая была прикрыта от него шторой!