Топор богомола - Котаро Исака

В ее глазах внезапно вспыхивает огонек угрозы.

«Язык – корень всех несчастий», – всплывает в его голове старинная поговорка, пока Жук-носорог проклинает себя за несдержанность в выражениях. Он тут же торопливо добавляет:

– Конечно, ты выглядишь так молодо, что он, вероятно, даже не мог подумать, работает тут математика или нет. – Он не уверен, поможет ли это, но попробовать стоит.

– Мой классный руководитель – учитель математики, – замечает Кацуми.

– Значит, твоя мама выглядит настолько молодо, что это и учителя математики заставило сбиться со счета.

– Ну, такое уж едва ли возможно, – говорит жена Жука-носорога. Она выглядит очень довольной собой.

«Все хорошо, все в порядке, все обошлось», – повторяет он про себя, чувствуя, как замедляется его сердцебиение.

Затем его мысли возвращаются к красивой учительнице, заменявшей настоящую.

Несколько раньше в аудиовизуальной комнате, дозвонившись до врача, он сказал ему:

– После того как я разобрался со взрывотехником, в другом месте на меня напала женщина. Она увидела у меня телефон того парня и набросилась на меня. Что все это значит?

– Похоже, это была еще одна злокачественная опухоль такого же рода, – произнес врач своим обычным безэмоциональным бесцветным голосом, ни мгновения не поколебавшись с ответом.

– Вы имеете в виду, что она входила в команду, готовившую взрывы? – вздохнул Жук-носорог.

Она узнала телефон своего сообщника – то ли по брелоку в виде динамитной шашки, то ли по форме и марке самого телефона. К тому же она нажимала кнопки на телефоне – вероятно, проверяла историю звонков. Увидев реакцию Жука-носорога и особенно кровь на его руках, она сделала вывод, что он был врагом. Это объяснение казалось ему наиболее логичным.

По словам Кацуми, эта женщина появилась в его школе месяц назад. Она работала учительницей японского языка, но не умела даже правильно читать и писать кандзи. Она замещала другую учительницу, которая якобы ушла в декретный отпуск.

Жук-носорог хотел бы узнать, где же на самом деле находится теперь настоящая учительница японского. Ее перспективы не казались особенно радужными.

Но почему эта женщина хотела проникнуть именно в эту школу?

«Школьный двор!» Если в этой школе и было что-то особенное, так это ее огромная территория.

– Вертолетная площадка?.. – задумчиво произнес Жук-носорог, обращаясь к самому себе, хотя врач все еще был на линии. – Вот оно что…

– Вот оно… что именно? – В голосе врача сквозило сомнение.

– Разве вы не говорили, что эта банда может воспользоваться вертолетом?

– Я не упоминал конкретно о вертолете, но если они планировали крупномасштабную осадную операцию, в ходе которой предполагалось взять под контроль несколько кварталов или целый район, то было бы неудивительно, если б у них имелся вертолет наготове на случай, если им понадобится срочно сбежать.

Во время их последней встречи врач также предположил, что для проведения подобной операции им будет нужен кто-то, кто провел бы разведку на местности. Затем Жук-носорог вспомнил соседские сплетни, которые слышал от своей жены, – о том, что жильцы двух домов в соседнем районе спешно переехали. Возможно, кто-то из членов команды подрывников использовал эти дома в качестве базы для разведки и планирования. Это объяснило бы, почему они не соблюдали общепринятые правила раздельного сбора и выноса мусора. Не было ничего удивительного в том, что подобные люди игнорировали правила. Затем, возможно, их план перешел в стадию исполнения, и они покинули место своей временной дислокации…

Нет, все это было притянуто за уши. Если б кто-то пытался затеряться в городе и слиться с обывателями, он обязательно соблюдал бы правила сбора мусора.

Жук-носорог продолжил попытки собрать все фрагменты информации воедино. Он вновь подумал о красивой девушке, изображавшей учительницу.

Допустим, они действительно планировали использовать двор средней школы в качестве вертолетной площадки в ходе своей террористической операции. Чтобы это осуществить, она устроилась на временную работу в школу. Если это было правдой, то история Ямады-сэнсэя – честного парня и преданного своему делу учителя, пропавшего без вести, – выглядела совершенно иначе. Может быть, между ними вовсе и не было никакого романа; может быть, на самом деле он заметил что-то необычное – например, то, что она делала замеры на беговой дорожке или выполняла какие-то подозрительные манипуляции в аудиовизуальной комнате с осветительным оборудованием, которое обычно использовалось для школьных мероприятий и выступлений учеников, – в общем, что-то, что его насторожило и заставило задать ей несколько неприятных вопросов. А потом бесследно исчез. Она нашла способ заставить его замолчать.

– Я не знаю, что мне делать с ее телом, – сказал Жук-носорог врачу.

– Мы утилизируем его как медицинские отходы, – ответил врач. – Пожалуйста, позже, сегодня вечером, принесите его туда, куда я вам скажу.

Таким образом, получилось, что Жук-носорог должен был проникнуть сегодня вечером в школу, забрать мертвое тело «учительницы» и доставить его туда, куда ему указал врач. Мягко говоря, он был от этого не в восторге. Ему нужно было придумать какую-нибудь весомую причину, с помощью которой он мог бы объяснить своей жене, почему ему необходимо уйти из дома в такое время. Одна мысль об этом вводила его в депрессию, но едва ли он мог на это пожаловаться.

– Если это все, что требуется, чтобы избавиться от тела, я буду признателен за помощь.

Возможно ли было, чтобы врач знал об этой подставной красотке-учительнице? Эта мысль пришла ему в голову, когда он уже собирался закончить разговор. Может быть, врач был осведомлен о том, что один из террористов проник в школу под видом школьного учителя. Может быть, врачу даже было известно о том, что сын Жука-носорога учится именно в этой школе. Он чуть было не спросил: «Так вы рассчитывали на то, что я и с ней разберусь?» Неизменно бесстрастная речь врача всегда заставляла Жука-носорога подозревать, что тот знает больше, чем говорит, и что-то замышляет…

– Эй, папа, что-то не так?

Погруженный в свои мысли, Жук-носорог отстал на несколько шагов. Он догоняет жену и сына и сбивчиво бормочет оправдания, что задумался о работе – это, в сущности, совсем не является ложью.

– А ты уверен, что думал не о красавице-учительнице? – дразнит его Кацуми.

«На самом деле именно о ней я и думал…» Но он никак не может этого сказать, потому вместо этого отвечает:

– В сравнении с твоей мамой она вовсе не такая уж красавица.

– Постой-ка, о чем это ты? – требовательным тоном спрашивает