Приговоренный - Михаил Еремович Погосов

– Давай лучше про бальзам. – Лебедев решительно повернул Анжелу обратно. – Сколько стоит один сеанс?

– О чем вы?! – искренне удивилась пухляшка. – Я вам свой бальзам втереть хотела. Какие деньги?!

«Провинциалы! – подумал Лебедев. – Спешат поделиться своим и показать великодушие».

– Ну, тогда втирай! – разрешил Максим.

– Ой, я сейчас. Он у меня тут, в шкафчике. Сейчас ключ найду и быстро разогрею. Его лучше теплым втирать, знаете?!

Анжела быстро побежала в соседнюю залу. Следователю было смешно наблюдать за ее скользящей походкой.

«А может, они просто хорошие? Обычные нормальные люди, – предположил Максим, глядя на себя в зеркало. – В отличие от тебя!»

Ему было почти хорошо. От этой дурочки Анжелы веяло хорошей позитивной энергетикой. Позитивной и приятной во всех отношениях. А еще от нее сладко пахло каким-то дешевым кремом… или духами. Или и тем и другим одновременно. Слишком приторно для Москвы и вполне эксклюзивно для него в командировке.

Конец идиллии наступил быстро. Его телефон зазвонил. На экране появилась надпись «Ольга Психолог». Максим не понимал, зачем ему надо отвечать. У него еще было время, его личное время…

– У вас телефон звонит! Слышите? – Анжела слишком беспокоилась за Максима. Наверное, была уверена, что на все звонки в этой жизни надо обязательно отвечать.

– Да, слышу. – Раздраженный Лебедев потянулся за трубкой и нажал кнопку ответа. – Слушаю!

– Тебя потянуло на подвиги? – Насмешливый голос умной красавицы почти сразу вывел из себя Максима.

– Какие подвиги? О чем ты?

– Ну как?! Из прокуратуры ты ушел. В отеле твой номер пуст. Ресторан, в который тебя отправил дежурный, уже закрыт. Значит, гуляешь где-то… или с кем-то. Я права?

Лебедев явственно почувствовал, как Оля улыбается на том конце трубки. Его раздражало, что она так беспардонно и безошибочно угадывала все его действия.

Опустив голову, Лебедев не заметил, как Анжела оказалась у него за спиной с черной пластиковой мисочкой в руках.

– Нет, не права! Еще вопросы есть?

– Ясно. Просьба – будь на месте, как договаривались. И не стоит отмокать с местными шлюхами, Максимка. Все равно ни одна из них не стоит даже моего мизинца.

Ольга повесила трубку.

– Ты… черт… – Максим был готов разбить телефон. – Сучка!

Следователь говорил себе под нос, но острый слух Анжелы уловил все звуки до единого.

– Ой, не ругайтесь! Вам не подходит! И не надо из-за этой дряни так расстраиваться… Ольга эта дура и задавака еще та… Давайте я сверху начну, с макушечки. – Руками в целлофановых перчатках Анжела стала наносить разогретый бальзам на волосы Максима. И тут же спровоцировала неадекватную реакцию.

Максим схватил ее за руку и развернулся к ней в кресле.

– Как ты поняла, с кем я говорил? – Его жесткий голос, почти как на допросе, чуть ошеломил безобидного стилиста, вернее, парикмахершу.

– Я?! Так… слышно все было. У вас микрофон громкий…

– Я не произносил ее имени. А экран телефона ты не видела. Ну?!

– Слушайте, так… ну… у меня же слух музыкальный, я училась игре на фортепьяно, четыре класса… А Ольга эта заявилась тут сегодня – ни привет, ни пока! Двадцать лет гуляла где-то, а тут раз – и в кресло ко мне. Сделай так ей, сделай сяк… Здесь не трогай, руки сама помой. А зачем мне руки мыть, если я ей как раз должна волосы помыть шампунем?! Два раза! Понимаете?!

– Она что, приходила укладываться в ваш салон сегодня утром? – догадался Максим.

– Ну, да! А я, главное, говорю, Олечка, ты меня помнишь? Ты в десятом, я в первом училась. Ты на Парковой, а я у продуктового жила. А она говорит, не помню, делайте работу… Вот дрянь, а?! Ну разве так… – Искреннее возмущение Анжелы начало раздражать Максима.

– Остановись! То есть ты хочешь сказать, что Оля… – Лебедев быстро выхватил телефон из кармана и открыл фотографию психолога на аватарке. – Вот эта Ольга, что, она жила в Апшеронске?

– Ну, да. Я же говорю, дочка тети Раи с Парковой улицы, проститутка такая… Ой, извините!

Максим встал из кресла, взял Анжелу за руки и посадил ее вместо себя. Потом быстро забрал у нее мисочку и отложил ее в сторону, включил диктофон на смартфоне и положил его на дизайнерский туалетный столик. Все произошло так быстро, как любил говорить Максим, профессионально, что Анжела даже не успела возразить.

– Милая, послушай меня! – В голосе у Лебедева появились успокоительные нотки. – Расскажи, что ты еще знаешь об Ольге.

– Ой, а зачем? – Анжела искренне испугалась диктофона.

– Так надо, понимаешь?! Оля и я – большие друзья! Я всегда думал, что мы знаем все друг о друге. Например, я думал, что она вообще родилась в Москве, в богатой семье каких-то академиков. Все детство провела в заграницах. Она все нос воротила от Апшеронска – не хочу ехать, да что там делать, на кого смотреть! А тут ты говоришь…

Максим не успел договорить. Праведный гнев обуял визажистку.

– Нос воротила?! Да кто такая она?! Шалава конченая, в Краснодаре по стрип-клубам и борделям ныкалась, все говорили… А потом исчезла, мамку забрала. Думали, сгинула где или в Дубай на заработки намылилась… Ну, вы слыхали же, что все шалавы наши туда на подработку ездят?

– Ближе к теме, Анжелочка. Значит, Оля родилась и выросла в Апшеронске, а потом переехала в Краснодар?

– Да, как школу окончила, так и сбежала, я помню. Все об этом говорили. А потом парни со старших классов ее фотки из стрип-клуба показывали. Ездили к ней туда даже, деньги в трусы совали. А потом… потом она приехала как-то к мамке… мамка хорошая у нее была, тихая, набожная… Так ее, Ольгу, в ту ночь алкаш наш местный прихватил и на ферме изнасиловал, порезал всю, говорят. А после мамка ее позора не выдержала и следом за ней и уехала. А тут вот сегодня утром объявилась… вся такая аристократка, в очочках… знать нас не знает!

– Так, хорошо. А что с отцом? Он здесь остался или умер?

– Ой, а вы не знаете?! – Глаза Анжелы стали почти квадратными.

– Что я должен знать? – слегка раздражаясь, но стараясь не упустить контроля за своими реакциями, поинтересовался Максим.

– Нет у нее отца и быть не могло! Ну, в смысле, был, наверное… В общем, – Анжела почти театрально понизила голос, чтобы сообщить собеседнику тайну, которая наверняка должна изменить его жизнь навсегда, – это был Фантомас! Понимаете?

Максим был бы рад поскорее все понять и закончить разговор. Но пока этого не получалось…

– Солнышко,