Смерть Канарейки - Стивен Ван Дайн

Маркхэм кивнул.

– А теперь скажите мне: входил ли он вместе с мисс Оделл к ней в квартиру или сейчас же ушел?

– Он вошел вместе с мисс Оделл и пробыл там около получаса.

У Маркхэма блеснули глаза и следующий вопрос он задал со скрытым волнением.

– Так, значит, он пришел около одиннадцати и оставался наедине с мисс Оделл до половины двенадцатого. Вы уверены в этих фактах?

– Да, сэр. Все правильно, – подтвердил Джессап.

Маркхэм помолчал и подался вперед.

– Теперь, Джессап, подумайте, прежде чем ответить: заходил ли еще кто-нибудь к мисс Оделл в тот вечер?

– Никто не заходил, сэр, – был уверенный ответ.

– Почему вы так в этом уверены?

– Я бы их видел, сэр. Чтобы попасть в квартиру, им нужно было пройти около щита, сэр.

– А вы никогда не уходите со своего места? – спросил Маркхэм.

– Нет, сэр, – энергично заверил его Джессап, как бы протестуя против намека на то, что он может покинуть пост, находиться на котором его долг. – Если мне нужно зайти в туалет, то в приемной есть маленькая уборная, но я всегда держу дверь открытой и слежу, не появится ли на щите сигнал телефонного вызова. Даже если я нахожусь в уборной, никто не может пройти по холлу, чтобы я не увидел его.

Можно было легко проверить, что добросовестный Джессап ни на минуту не спускал глаз со щита, чтобы не пропустить вызова. Его серьезность и надежность были очевидны, и никто из нас, я думаю, не сомневался, что если бы у мисс Оделл был еще один гость прошлым вечером, то Джессап знал бы об этом. Но Хэс, со свойственной ему дотошностью, быстро поднялся и вышел из квартиры. Через минуту он вернулся, озадаченный, но удовлетворенный.

– Верно, – кивнул он, – дверь уборной на одной линии со щитом.

Джессап не обратил внимания на такую проверку его слов и стоял, внимательно глядя на прокурора, и ожидал дальнейших вопросов. В его спокойном поведении было что-то, вызывающее восхищение и доверие.

– Ну, а как вчера вечером, – спросил Маркхэм, – часто ли вы отлучались от щита и надолго ли?

– Только раз, сэр, и то на минуту-две. Но я все время следил за щитом.

– И вы подтвердите под присягой, что после десяти часов вечера никто не заходил к мисс Одесс и никто, кроме ее провожатого, не уходил от нее?

– Да, сэр.

Он явно говорил правду, и прежде чем продолжать, Маркхэм что-то обдумывал несколько мгновений.

– А как насчет боковой двери?

– Ее запирают на всю ночь, сэр. Привратник закладывает ее на засов, когда уходит, и отпирает утром. Я никогда к ней не присматриваюсь.

Маркхэм откинулся назад и обратился к Хэсу.

– Ну что ж, – сказал он, – кажется, показания привратника и Джессапа затягивают петлю вокруг провожатого Оделл. Если, что вполне правдоподобно, боковая дверь была закрыта всю ночь, и никто не проходил через главный вход, то похоже, что человек, доставивший ее домой, и есть тот, которого мы ищем.

Хэс засмеялся коротким невеселым смешком.

– Это все было бы прекрасно, если бы кое-что еще не случилось тут прошлым вечером. – Он повернулся к Джессапу. – Расскажите прокурору все остальное.

Маркхэм взглянул на телефониста с выжидательным интересом, Ванс, приподнявшись на локте, внимательно прислушивался.

Джессап говорил ровным голосом, настороженно и тщательно, как солдат, рапортующий офицеру.

– Это было так, сэр. Когда джентльмен вышел из квартиры мисс Оделл около половины двенадцатого, он остановился возле моего щита и попросил вызвать такси. Я произвел вызов, и, пока он ждал машину, мисс Оделл закричала и позвала на помощь. Джентльмен повернулся и бросился к двери квартиры, а я быстро последовал за ним. Он постучался, ответа сначала не последовало. Когда он постучался еще раз и позвал мисс Оделл, спрашивая, что случилось, она сказала, что все в порядке, и чтобы он шел домой и не волновался. Тогда он вернулся вместе со мной к щиту и сказал, что он думает, будто мисс Оделл заснула и увидела кошмар во сне. Мы поговорили несколько минут о войне, и тут подъехало такси. Он попрощался, вышел, и я услышал, как отъехала машина.

Было ясно, что такое окончание рассказа о спутнике мисс Оделл совершенно опрокидывало предположение Маркхэма. Он уставился в пол с расстроенным выражением и яростно затягивался дымом несколько мгновений. Наконец он спросил.

– Через сколько времени после того, как этот человек вышел из квартиры, вы услышали крик мисс Оделл?

– Примерно через пять минут. Я как раз соединился с бюро по вызову такси, а через минуту-две послышался вопль.

– Этот человек стоял возле щита?

– Да, сэр. Он даже опирался на него одной рукой.

– Сколько раз вскрикнула мисс Оделл? И что именно она кричала, когда звала на помощь?

– Она вскрикнула дважды, а потом закричала: «Помогите! Помогите!»

– А когда этот человек постучался к ней второй раз, что он ей сказал?

– Насколько я припоминаю, сэр, он сказал: «Откройте дверь, Маргарет. Что случилось?»

– А не можете ли вы припомнить поточнее, что она ответила?

Джессап поколебался и непроизвольно нахмурился.

– Кажется, она сказала: «Ничего не случилось. Простите, что я закричала. Все в порядке, идите, пожалуйста, домой и не беспокойтесь…» Конечно, может быть это не совсем точно, но, во всяком случае, она сказала что-то очень похожее.

– Вы ясно слышали ее через дверь?

– Да. Тут двери не очень толстые.

Маркхэм встал и в раздумье заходил по комнате. Наконец, остановившись перед телефонистом, он задал новый вопрос.

– Вы не слышали больше никаких подозрительных звуков в квартире после того, как ушел этот человек?

– Ни звука, сэр, – ответил Джессап. – Но кто-то позвонил мисс Оделл по телефону минут через десять и из ее квартиры ответил мужской голос.

– Что такое… – Маркхэм прямо взвился, Хэс широко раскрыл глаза и весь превратился в слух. – Расскажите мне как можно подробнее об этом звонке.

Джессап бесстрастно кивнул.

– Примерно без двадцати двенадцать на доске вспыхнула лампа вызова, и, когда я ответил, какой-то мужчина попросил соединить его с мисс Оделл. Я соединил. Через несколько секунд у нее сняли трубку – а я могу видеть, снята трубка или повешена, по показаниям контрольной лампочки – и мужской голос ответил: "Хэлло". Я отключился и, конечно, ничего больше не слышал.

Несколько минут в квартире царило молчание. Потом заговорил Ванс, который пристально следил за Джессапом во все время разговора.