Мастер икебаны - Суджата Масси

Лиля напряглась, но лицо ее оставалось непроницаемым.

— Я только хотела узнать... Ты что же, знакома с одним из тех полицейских?

— Лейтенант Хата? Заходит иногда. Кстати, в прошлом году здесь, в Роппонги, он расследовал ограбление.

— У нас, в Роппонги-Хиллс? Это невероятно! — Тут она невольно посмотрела на дверь в гостиную, наверное, чтобы убедиться, что детей еще никто не украл.

— Это был редчайший случай, — утешила я Лилю, — буквально единичный. Лейтенант Хата допрашивал тебя, верно? У него приличный английский.

— Не думаю, что я его поняла. К тому же я перепутала факты. У него наверняка осталось неправильное впечатление.

— Ты рассказала ему о той ссоре? Между Сакурой и тетей Норие? — Это меня больше всего беспокоило.

— Нет. Он не спрашивал. Зато спрашивал о том, где были все мы в момент убийства, и я... Боюсь, я сказала ему неправду. Только я думаю, что он все равно узнает, и мне придется объяснять все сначала. Это безумно неудобно! — Продолжая говорить, Лиля вытащила чистые стаканы из посудомоечной машины и расставила их на кухонной полке. Ей пришлось встать на цыпочки, и ее короткая футболка задралась, обнажив спину с несколькими длинными свежими царапинами. Детишки поиграли с мамочкой в джунгли и тигров? Жуткое дело — эти материнские обязанности.

— Лейтенанта не стоит бояться. Он очень добрый, к тому же он молод и отнюдь не такой формалист, как его старшие коллеги. Ты можешь рассказать ему все, что рассказала мне.

— Ты сама ему расскажи, — Лиля поморщилась, — у тебя это лучше получится. Ведь ты наполовину японка. И твоя тетя Норие — влиятельная персона в нашей школе. А я помогу тебе с теми антикварными тарелками, о которых мы говорили.

Грубоватый переход. Я бы с удовольствием избавилась от тарелок госпожи Мориты, но не такой ценой.

— У меня уже есть покупатель, — сказала я холодно. — Что касается тети Норие, то ее влияние представляется мне сомнительным. Ее даже не позвали на совещание по поводу выставки в универмаге.

— Это была не наша идея! — Лиля отвела глаза. — Вы просто слишком рано ушли. Это Сакура предложила собраться на следующий день и еще раз все обсудить. Мы были уверены, что госпожа Кода или еще кто-нибудь сообщит об этом твоей тете. Все это безумно странно.

Ладно, допустим, я поверила, но ведь это еще не все? Я не отводила выжидающего взгляда от Лили.

— Я сказала лейтенанту, что приехала в школу в четыре часа и поднялась наверх с моей подругой Надин. Сакура беседовала с нами в классе около получаса, а потом мы решили выпить чаю в школьном кафе. После чаепития мы спустились вниз на лифте и увидели всю эту толпу... И полицейских. — Лиля перевела дыхание. — Но на самом деле я не ходила с ними пить чай. Я пришла только под конец. Я ходила искать госпожу Коду.

— Госпожи Коды там не было, — сказала я, — мы тоже ее искали. И тетя, и Нацуми, и даже мисс Окада.

— Но мне-то от этого не легче, верно? — с надеждой спросила Лиля. — Или все-таки легче?

— Лиля, я уверена, что, пока ты бродила вокруг офиса администрации, тебя заметила целая куча народу. На втором этаже полно секретарш. Это и будет твое алиби.

— Да нет же! Никто меня не видел. Я ходила не на второй этаж, а на десятый! — Она вдруг залилась румянцем. — Туда, где пентхауз семьи Каяма. Меня в их квартиру однажды приглашали на обед, потому что я президент иностранного студенческого клуба.

До вчерашнего дня я понятия не имела, что апартаменты Каяма располагаются в том же здании, что и школа. Норие как-то упоминала в разговоре про их живописный летний дом, но это ведь где-то за городом.

— Как ты попала на десятый этаж? — спросила я. —Туда ведь даже лифт не доезжает.

— Доезжает до девятого, а там нужно выйти и пройти через холл в такой небольшой вестибюльчик. Оттуда наверх ведет отдельная лестница.

— И что, по-твоему, госпожа Кода могла делать на этой отдельной лестнице? Она ведь служащая, а не член семьи...

В этот момент из гостиной раздался пронзительный вопль, и, не успев мне ответить, Лиля вскочила и ринулась в соседнюю комнату. Девочка, которая требовала крекер, лежала теперь на полу. На ней верхом сидел мальчишка лет четырех и тыкал огромными ножницами ей в голову, прямо в легкие беленькие волосики.

В этот момент перед моими глазами возникла Сакура с торчащими из горла ножницами. Мороз по коже.

Наверное, я издала какой-то звук, потому что третий ребенок — семилетний мальчик — оторвался от телевизора и поглядел на меня.

— Мамми, ты же обещала, что больше не будет японских нянек, — воскликнул он капризным голосом.

— Я не из Японии, — сказала я, пытаясь обрести душевное равновесие. — Я говорю по-английски, как и ты. Мы родились на одном континенте, но в разных странах. Угадай, откуда я?

— Ты... ты... ты из какого-то дурацкого места!

— Тихо, Дональд, — фыркнула Лиля. — Дети, вы невыносимы!

Она вытащила зазубренное орудие из дочкиных кудрей, и я заметила, что лезвия сделаны из пластика и совершенно безопасны.

— Если вы, малышня, не возьметесь за ум, я от вас сбегу!

— Ты и так сбегаешь, — заметил Дональд еще более противным голосом. — То аэробика, то магазины... От тебя никакого толку.

Неужели про этих деток мой дружок Ричард рассказывал с таким умилением?

— Извини, Рей. — Лиля старательно смотрела в сторону. — Мы поговорим позже. Волосы у Дарси так перепутались, что придется вымыть их с кондиционером. А Дэвиду нужно отдохнуть.

Теперь заревел четырехлетний Дэвид, еще громче, чем его сестра. А Дональд направил дистанционный пульт на телевизор и вдавил кнопку громкости до отказа.

— Когда договорим? — прокричала я, стараясь пробиться сквозь обрушившийся грохот.

— Ох, не знаю я, — прокричала Лиля мне в ответ. — Приходи завтра в «Мицутан». Может быть, я смогу удрать из дому на часок.

«Мицутан»? Неужели школа собиралась проводить цветочную выставку, несмотря на гибель одной из лучших преподавателей? Какая, однако же, бестактность с их стороны.

В тот день я покинула Роппонги-Хиллс, отягощенная старыми воспоминаниями и новыми недоумениями.