Опаловая змея - Фергюс Хьюм

– Вы не знаете, хозяин, живет ли здесь джентльмен с таким именем? – спросил мальчик, протягивая желтовато-коричневый конверт.

К своему удивлению, Бикот увидел на конверте собственное имя.

– Кому это я понадобился? – пробормотал он, забирая телеграмму. – Подожди, мальчик, может быть, у меня будет ответ. – И он пробежал глазами по строчкам. – «Не продавай брошь, отошли ее обратно, – озадаченно прочитал Пол, – твой отец сердится. Мама». – Он немного помолчал и посмотрел на мальчика. – Есть у тебя бланк?

Мальчишка достал чистый бланк и огрызок карандаша, и Бикот написал ответ, что брошь будет отправлена домой завтра. Когда мальчик ушел с ответом, Пол порылся в нагрудном кармане и достал старый синий футляр.

– Пожалуй, отправлю ее прямо сейчас, – сказал он вслух.

– Что там? – спросил Хэй, зевая у двери. – Надеюсь, плохих новостей нет?

– Да опять эта брошь…

Грексон рассмеялся.

– Честное слово, будто это не брошь, а чудовище Франкенштейна, – сказал он. – Отошли ее обратно – миссис Бикот, я полагаю, – и покончи с этим. – Он бросил взгляд на футляр. – Вижу, она у тебя с собой, – закончил он небрежно.

– Да, – сказал Пол и, сунув футляр в карман, пошел вместе с другом по улице.

Затем он решил спросить мнение Хэя о письме миссис Бикот и кратко пересказал его суть.

– И вот теперь мама телеграфирует, чтобы я вернул брошь, – закончил он. – Полагаю, отец узнал, что она переслала ее мне, и пришел в ярость.

– Ну так отошли ее обратно и покончи с этим, – нетерпеливо сказал Хэй. – Рискуешь стать занудой с этой брошью, Бикот. Если хочешь, я одолжу тебе денег.

– Нет, спасибо, у меня есть три фунта, честно заработанных. Однако мы больше не будем говорить о броши. Я отошлю ее домой сегодня же. А ты расскажи мне… – Пол взял друга под руку. – Расскажи мне о том человеке, который за нами следил.

– Этот человек… рабочий, – рассеянно сказал Хэй. – Пф-ф, этот человек такой же работяга, как и я.

– Ну, я и сам думал, что он не тот, за кого себя выдает.

– Детективы никогда не умеют хорошо замаскироваться, – спокойно заявил Грексон.

Они свернули на Оксфорд-стрит, и Пол остановился.

– Что? Этот был детектив?

– Я так думаю, судя по твоему описанию разговора с ним. Дело в том, что я влюблен в замужнюю женщину. Мы вели себя вполне благопристойно, и никто не может сказать против нас ни слова. Но ее муж – чудовище и хочет развестись. Я уже давно подозреваю, что он следит за мной. Благодаря тебе, Пол, я теперь в этом уверен. Так что, может быть, теперь ты понимаешь, почему этот человек предостерегал тебя и говорил, что я «человек при делах».

– Понимаю, – кивнул Бикот с некоторым сомнением. – Смотри не попади в беду, Хэй.

– О, со мной все в порядке. И я не собираюсь делать ничего бесчестного, если ты это имеешь в виду. Это вина мужа, а не моя. Кстати, не мог бы ты описать того малого?

– Конечно. У него были рыжие волосы и рыжая борода, довольно красное лицо, и он прихрамывал.

– Все это маскарад, – презрительно сказал Хэй. – Хромота, скорее всего, притворная, борода накладная, на голове парик, а лицо нарумянено – действительно, очень неуклюже. Осмелюсь предположить, что в следующий раз, когда он будет следить за мной, он будет бледен и похож на джентльмена. Я знаю их уловки.

Друзья еще немного поговорили об этом эпизоде, а потом перешли к другим темам. Грексон описал замужнюю даму, которую обожал, и Пол упрекнул его за такую страсть.

– Так не годится, Хэй, – решительно сказал он. – Женщина, сбежавшая от мужа, не заслуживает уважения.

– Она еще не сбежала, сэр Галахад, – засмеялся Грексон. – Клянусь Юпитером, ты так наивен!

– Если это означает уважение к институту брака и обожание женщин, как ангелов, я надеюсь, что останусь наивным.

– Женщины, конечно, ангелы, – согласился Хэй, когда они шли по Гвинн-стрит, – это обычная фраза в любовных делах. Но есть ангелы двух видов. Дульсинея – это…

– Вот мы и пришли, – быстро перебил его Пол. Почему‐то его раздражало, что этот закоренелый грешник заговорил о Сильвии, и он начал думать, что Грексон Хэй опустился с тех пор, как они вместе учились. Не то чтобы его считали особенно хорошим учеником в Торрингтонской школе. Скорее наоборот, его там вовсе не жаловали. Однако у Пола не было времени вспоминать это в подробностях, потому что в этот момент в дверях лавки появился Аарон. Когда Пол приблизился, он вышел на тротуар.

– Входите, – пригласил старик. – Я хочу поговорить с вами наедине, – добавил он, бросив испуганный взгляд на Хэя.

– В таком случае я вас покину, – отозвался Грексон, высвобождая руку. – Дульсинее придется подождать другого случая. Иди и занимайся своими делами. Я подожду снаружи.

Бикот поблагодарил друга взглядом и вместе со стариком вошел в лавку.

– Брошь, – робко прошептал Аарон. – Она у вас? Отдайте ее мне… быстрее… быстрее.

В магазине никого не было, так как Барт, очевидно, ушел по какому‐то поручению. Дверь, ведущая на лестницу, по которой так часто спускалась Сильвия, была закрыта, и никто не мог подслушать их разговор.

– Брошь у меня, – сказал Пол. – Но…

– Отдайте ее мне, отдайте! – задыхаясь, проговорил Аарон. – Я куплю ее – за большую цену. Просите что хотите.

– Почему вы так стремитесь заполучить ее? – удивленно спросил Бикот.

– Это мое дело, – заявил Норман неожиданно властным тоном. – Я хочу ее купить. Мне понравились камни, – закончил он уже слабым голосом.

– Вы поэтому упали в обморок? – подозрительно спросил Пол.

– Нет. – Пожилой мужчина побледнел и прислонился к стойке, тяжело дыша. – Откуда у вас эта брошь? – спросил он, стараясь сохранять спокойствие, но с видимым усилием.

– Я получил ее от матери, а она – от отца…

– Бикот… Бикот, – пробормотал старик, нервно кусая губы. – Я не знаю никого с таким именем, кроме вас, и вы не шпион… не негодяй… ах… ах… – Он поймал изумленный взгляд Пола и резко переменил тон. – Простите, но эта брошь напоминает мне о неприятностях.

– Вы видели ее раньше?

– Да… то есть нет… Не спрашивайте… – Норман схватился за горло, как будто задыхался. – Я не могу говорить об этом. Я не смею. Как она досталась вашему отцу?

Все больше и больше удивляясь, Пол рассказал обо всем, что узнал от матери. Аарон слушал, сверкая единственным глазом и нервно подергивая худыми руками, пока молодой человек говорил. Когда Бикот закончил, он принялся грызть ногти.

– Да, да, – пробормотал он