Тихий Дон Кихот - Дмитрий Вересов

Они уже ехали по грунтовой дороге, стараясь не спешить, чтобы не догнать машину дорожной службы. Но за поворотом вместо одинокого трактора они увидели нервную вереницу автомобилей. Оказывается, они остановились в каких-то пятистах метрах от шоссе.

– На наших дорогах ничего святого давно не водится, – сказала Аня, радуясь, что муж перешел на шутливый тон, пусть даже насчет святых странников и священников. – Где наши гаишники подежурили, там уже Христа не встретишь.

– Я недавно сказал Акулине что-то похожее, – ответил Михаил, выруливая на шоссе, но в этот момент позади серого «жигуленка» на трассе мелькнул полосатый жезл.

– Про волка речь, а он навстречь, – вспомнил Корнилов одну из любимых поговорок друга и напарника Санчука.

– Добрый…стрш…птр…пс…жбы Орешкин, – представился старшина ГИБДД. – Попрошу предъявить документы.

Было похоже, что «добрый Орешкин» только-только отсмеялся, еще не восстановил дыхание и не смахнул слезу. Щеки его горели запретительным сигналом светофора, видимо, от мороза. Маловероятно, что от стыда. С видимым удовольствием он приступил к неторопливому чтению документов.

– Покажи ты ему удостоверение, – толкнула Аня мужа локтем, но тот изображал в зеркале человека с плаката сталинских времен о молчании и бдительности.

– Вы белому генералу случайно не родственник? – дружелюбно поинтересовался «добрый Орешкин».

– А у вас тут какая власть? – задал встречный вопрос Михаил. – Белая или красная?

– У нас власть черно-белая, – загоготал старшина, покачивая полосатым жезлом.

– Тогда родственник, но по «незаконнорожденной» линии от белого генерала и черной крестьянки.

Аня посмотрела на мужа с уважением, а старшина почему-то с подозрением.

– А вы откуда такие с питерскими номерами? – спросил «добрый Орешкин».

– Из монастыря.

– То-то я вижу, что вы уже причастились, – подмигнул гаишник.

– Вчера пробовали монастырскую медовуху, – кивнул Корнилов. – Но вчера и под присмотром духовенства.

– А сегодня не желаете?

– Нет, не желаю, – ответил Михаил. – В дороге я трезвенник, диетик и йог.

– Жаль, – вздохнул «добрый Орешкин», – хотел выпить с тобой за компанию. Может, передумаешь? Согласись, не каждый день можно выпить с ГИБДД на трассе.

– А чем угощаешь? – заинтересовался Корнилов.

– Коньяк «Московский», даже звездочки есть, – старшина достал из-за пазухи плоскую бутылочку. – Твоя спутница не желает пригубить?

Аня отвернулась, молча. Ее раздражал не только радушный гаишник, но и собственный супруг, зачем-то вступивший в эти сомнительные разговоры. Она подумала, что и тот и другой шутят по поводу дорожной выпивки, но Корнилов и «добрый Орешкин» уселись на заднее сиденье «Фольксвагена».

– У тебя и стаканчики есть? – услышала Аня голос своего супруга. – Это тебе в отделе выдали?

– Они выдадут! – шумно вздохнул старшина. – Конфискат.

Забулькала жидкость, звякнули металлические стаканчики. Аня словно слушала радиопостановку какого-то спектакля. Один из артистов был ей хорошо знаком.

– Отмаливать грехи ездил? – спросил «добрый Орешкин».

– Понимаю, – отозвался Михаил. – Проблема грехов тебе тоже близка.

– А ты как думал! Денисов, правда, любит повторять, что дорога все спишет. Дорога, как война. По количеству жертв война и есть…Вон Денисов, напарник мой, прячется.

– Он что, не пьет?

– В паре всегда кто-то должен быть трезвым, – пояснил старшина. – Сегодня он – ведущий, а я – ведомый. В следующий раз поменяемся ролями.

Аня посмотрела в сторону. Сосновый лес будто бежал, бежал и остановился перед непрерывным потоком машин. Старшие деревья – в отдалении, сосенки, не нажившие еще серьезной коры, – поближе. От шоссе в сторону леса тянулся узкий след какого-то осторожного зверя, который ночью перебежал дорогу, полагая, что на этой стороне жить ему будет лучше.

– Хочу вот тебя спросить, – говорил Корнилов. – Христа на дороге не встречал?

– Иисуса? – «добрый Орешкин», кажется, не удивился странности вопроса. – Пока не случилось. А ты думаешь, он пешком ходит или автостопом ездит?

– В старину вот верили, что Бога можно встретить на дороге. Когда душа так изнемогала, что дальше некуда, простые люди снимались с насиженных мест и шли Ему навстречу. Сейчас такого уже нет? На твоей дороге не видал?

– Да кто сейчас странствует? Развращенное, ленивое нищенство у нас в стране! – возмутился гаишник. – Сидят в подвалах, на батареях центрального отопления, клей «Момент» нюхают, травку покуривают. Ждут второго пришествия.

Аня подумала, что эти двое наверняка знакомы, давно знают друг друга, просто ломают сейчас комедию, точнее, радиокомедию.

– Тебя как звать-то? – спросил в этот момент «добрый Орешкин». – Фамилию «срисовал», а имя не запомнил… Я тебе так скажу, Миша. Я бы за Христом пошел. Бросил пост и пошел.

– Кончено, людей ловить ты уже умеешь, – поддакнул Корнилов. – Чуть-чуть подучиться только.

– Разве я людей ловлю?! Кентавров, – прочувствованно сказал старшина. – Железных кентавров. Стоит нормальному человеку сесть за руль, с ним что-то происходит. Думает по-другому, поступает тоже не так. Ты за себя скажи. Прав я или не прав?

– Прав, конечно, – ответил Михаил. – Вот средневековый рыцарь обязательно был на коне. Я понимаю, конечно, в доспехах пешком далеко не уйдешь. Но такое впечатление, что без коня не было бы рыцарского благородства и доблести. Конь живой или железный, все имеет решающее значение. Есть такое ощущение у тебя?

– Есть, – подтвердил рыцарь полосатого жезла. – Дон Кихот без этого… Ну, ты меня понял… никакой не Дон Кихот.

– Без Росинанта он никто. Это факт.

– Знаешь, Миша. Что-то родное есть в кликухе этого коня, российское, – мечтательно произнес «добрый Орешкин». – Росинант…

Аня хотела напомнить не на шутку интеллектуально разошедшимся ментам, что Росинант переводится как «бывшая кляча», но промолчала. Ее заняла и позабавила обратная мысль, что испанцам в названии нашей родины, возможно, тоже слышится «кляча». Вот тебе и птица-тройка!

– А вспомни всадников в Древнем Риме, – говорил ее муж. – Они же все были сенаторами и даже одного коня сделали сенатором.

– Что ты там несешь? – не выдержала Аня. – Чему ты учишь… – она чуть не ляпнула «младших по званию», но удержалась. – Всадники были привилегированным сословием в Риме, но сенаторами не были. А коня привел в сенат Калигула.

– Умная жена, – констатировал «добрый Орешкин». – В библиотеке работает?.. А к нам в отдел как-то приходила библиотекарша в порядке культурной работы. Приносила книжки по нашему профилю, то есть про водителей, машины и дороги. Слушай, сколько всего про это понаписано! Она список на доске потом вывесила. Мне за всю жизнь не прочитать. Одну книгу я все хочу в библиотеке взять или даже купить. Немца какого-то. У меня записано, только сейчас не вспомню. Там, Миша, не поверишь, война описывается между пешеходами и автолюбителями. В самом натуральном виде, как в Чечне. Пешеход занимает огневую позицию и ведет прицельный огонь по всем проезжающим мимо машинам. А автомобилисты охотятся за пешеходами, наезжают в прямом смысле, давят в коровью лепешку…