Бумеранг с автопилотом - Дарья Донцова

– На ушки гляньте, – повторила просьбу девушка.

Я перевела взгляд на уши. На левой мочке сидела толстая навозная муха, а на правой притаился паук. Меня передернуло, голова сама собой затряслась. Однако, муха не улетела, а паучище не убежал. Машенька зааплодировала.

– Вы решили, что они живые?

От полной растерянности я ответила:

– Ага…

Это словечко моя бабка ненавидела. Если я произносила его, то старуха вмиг била меня по затылку тем, что подворачивалось под руку. Хорошо, если это оказывалась тряпка, намного хуже, если скрученная в дубинку газета, поварешка или крышка от кастрюли. Один раз «добрая» бабулечка схватилась за сковородку. Я, хоть и была маленькая, а вмиг сообразила, что чугунина тяжелая, у меня от удара ею или глаза на щеки вывалятся, или череп треснет. Громко завизжав, я удрала из квартиры во двор и просидела на скамейке до вечера. Там меня нашла мать и, раздавая подзатыльники, приволокла меня домой. Ужин мне не дали, завтрак тоже. Но, похоже, родители пропесочили бабку, и та больше за сковородку не хваталась. А вот за «ага» мне по-прежнему доставалось. В конце концов старуха добилась своего, это словечко из моего лексикона пропало. Чем оно не угодило карге, которая в минуту гнева материлась со смаком? Не знаю. И вдруг сейчас, полюбовавшись на себя в зеркале, я ответила Марии: «Ага…»

По дороге домой я купила в магазине вязаную шапку, натянула ее так, чтобы скрыть брови, приехала домой и помчалась в душ, надеясь смыть красоту. Но не получилось. Я вернулась в спальню, села на кровать и заплакала.

– Что случилось? – испугался муж. – Где болит? Или тебя кто-то обидел?

Но я лишь всхлипывала и размазывала слезы по лицу. Иван Никифорович обнял меня.

– Ну прости дурака! Цветы просто так не дарю, даже шоколадку тебе без повода не приношу. Очерствел совсем. Мне очень повезло, ты лучшая жена на свете! Я исправлюсь, постараюсь стать галантным кавалером! Но объясни, пожалуйста, почему рыдаешь?

– Потому что стала страшнее атомной войны!

– В каком месте? – удивился муж.

Я подумала, что Иван Никифорович шутит, но он добавил:

– Ты с годами становишься только красивее.

– Посмотри на меня внимательно! Волосы, брови, ресницы!

– А что с ними?

– Ты не видишь? – прошептала я.

– Не жалуюсь на зрение, все прекрасно. Если кто-то тебе сказал нечто гадкое про твою внешность, то он просто охвачен завистью. Ты молодая, красивая, стройная, умная, у тебя хорошая семья, ты делаешь успешную карьеру. Кое-каким бабам просто охота слегка испортить настроение такой женщине.

Я сидела молча, не понимая, Иван Никифорович говорит всерьез или таким образом пытается утешить меня.

– Давай на днях сходим вдвоем куда-нибудь? – предложил муж. – В театр, например.

Я кивнула.

– Отлично! – улыбнулся супруг, потом встал, подошел к двери, остановился, обернулся и вновь заговорил: – Время идет, внешность меняется, но если любишь человека, то смотришь не на его внешность, зришь в душу. Те, кто говорит о лишнем весе супруга, морщинах, седине – короче, о якобы ушедшей красоте лица и тела, – оправдывают этим свое неуважительное, плохое отношение к спутнику жизни. Означает подобное поведение лишь одно: тебя никогда не любили, просто использовали как постельную принадлежность, кухарку и прачку. Если любовь настоящая, то перед глазами всегда самая прекрасная женщина. Цвет волос, брови, ресницы, вес – все это пустяки. И вообще, ты имеешь право на эксперимент.

– А уши? Там муха и паук!

Иван Никифорович тихо рассмеялся.

– Если бы со мной такое приключилось, я мог бы придумать несколько вариантов. Первый: протереть ушки растворителем, тогда, вероятно, «живопись» исчезнет. Второе: заклеить изображение насекомых пластырем. Третье: ходить с гордо поднятой головой, наблюдая за реакцией окружающих. Одни в глаза заявят: «Ваня, ты идиот!» Вторые мило прощебечут: «Ой, как оригинально!» – но, выйдя в коридор, скажут всем: «Иван – кретин, посмотрите на его уши!» Третьи подойдут и предложат: «Вот адрес косметолога, он тебе точно поможет», – и больше ни с кем данную тему не обсуждают. Кто из вышеперечисленных имеет шанс остаться в твоих друзьях?

– Третьи, – прошептала я.

– Тоже так думаю, – улыбнулся супруг. – Считай муху с пауком тестом для окружающих, сделай потом выводы и радуйся. Не каждому человеку дается столь простой шанс понять, кто ему друг, кто враг, а кто просто дурак. Обычно для понимания этого человеку посылается болезнь, а у тебя фигня голимая… Пошли ужинать!

И Иван Никифорович исчез за дверью.

Да, ерунда, не болезнь. Однако я и предположить не могла, что Иван знает такие выражансы как «фигня голимая». Что еще мне не известно о муже? Но я сейчас в очередной раз убедилась, что Иван Никифорович меня очень любит.

Но ужинать не пойду. Аппетит пропал. Лучше лягу спать.

Глава одиннадцатая

– Танюша, какая ты красавица! – пришла в полный восторг Рина, увидев меня за завтраком. – Прическа великолепна! Эх, жаль, я подобную сделать не могу!

– Смешно говорить такое, – прибавила Надежда Михайловна, – но Танечка стала еще моложе, прямо школьница!

Ирина Леонидовна взяла меня за руку.

– Да-да, Надя права! Солнышко, ты выглядишь лет на семнадцать!

– Юный бегемот ненамного лучше старого гиппопотама, – съехидничала Варвара и вдруг вскочила. – Ой! Мерзавец! Пакостник!

– Что случилось? – спросила Надежда.

– Кот на меня нагадил! – закричала Варвара.

– Альберт Кузьмич прекрасно воспитан, – заметила Бровкина, – он никогда никому не грубит, не позволит себе даже косого взгляда в адрес человека.

Варвара сняла один тапок.

– Нагадил в прямом смысле слова! Подошел, присел над ногой, – и пожалуйста! Посмотрите на обувь!

Рина ушла в кухню.

– Что у нас случилось? – осведомился Иван Никифорович, возникая в столовой.

– У котика нервный срыв, – затараторила Бровкина, – он разнервничался, и у него случился кишечный конфуз.

– Надо вызвать Людмилу Юрьевну, – сказала Рина, беря телефон, – сейчас позвоню ей.

– О-о-о… Нехорошо-то как! Необходимо купить Альберту Кузьмичу диетический паштет, – решил Иван Никифорович.

– Ветеринарный магазин – круглосуточный, – вспомнила я. – Сейчас сбегаю, принесу котику лечебный корм. На работу успею.

– Да, дорогая, прекрасная идея, – одобрил Иван Никифорович.

Ирина Леонидовна возразила:

– Танюша, не надо. В запасе есть куриная грудка от Игоря Федоровича Беляева. Его куры живут по-царски. Элитное зерно, витамины, прогулки по зеленой траве, в курятниках звучит музыка Моцарта. Сама коту еду приготовлю. И лекарство в запасе есть. Тащи Альберта Кузьмича сюда, сейчас ему капли дам.

– А ничего, что он меня обгадил? – обозлилась Варвара. – Специально пришел, сел на ногу и за это получит вкусное?

– Живот у бедолаги прихватило, – объяснила Бровкина, – он заболел.

– Если такое случается, то сложно до туалета домчаться, – вздохнул Иван Никифорович.

– Альберт Кузьмич – очень аккуратный, – тоже встала на защиту