Живем только раз - Марина Серова

— А-а, с Владимиром Сергеевичем. Случайно. Он меня, можно сказать, выручил.

Мне стало интересно.

— Может, расскажешь?

— Да ничего особенного. Как-то раз я на базаре работал. Ну, конечно, своей работой занимался, общественной. В итоге одна бабуська без покупателей осталась. А они там все друг за дружку горой. Вот милицию и вызвали, а ментам сказали, что я деньги якобы у кого-то украл. Те меня обыскали. А в кармане у меня действительно были деньги, только свои собственные. Вот меня в отделение и доставили. Хорошо, что там Владимир Сергеевич был. Он меня выслушал, порасспросил о моей работе и отпустил с миром. Я ему был безмерно благодарен, телефон свой дал. Потом я его тоже выручал несколько раз. Так, по мелочам, как сегодня например.

Выходит, что на Левушкин обед можно было и не тратиться. Он участвовал в акции исключительно из чувства благодарности к Владимиру Сергеевичу.

* * *

Я отвезла Левушку в его шикарный офис и решила на пару часов заскочить домой, чтобы принять душ и чуть-чуть полежать.

Осуществив эту программу-минимум, я достала из мешочка кости. Давно я уже с ними не беседовала.

— Предстоит ли мне сегодня, косточки, узнать что-нибудь интересное?

Вот такой был у меня вопрос. Хотелось узнать, принесут ли мне пользу подслушанные разговоры.

Кости, выпав в комбинации «35+11+22», пообещали мне «непредвиденные, но весьма благоприятные перемены».

— Что ж, неплохо. Какие, интересно знать, перемены вы мне обещаете?

* * *

И я опять отправилась в Антоновку. Теперь уже внимательно наблюдать за известным домом.

Бдила я до самой темноты.

Один телефонный разговорчик Ирины меня заинтересовал.

А звонила она некоему Антону:

— Может, ты приедешь сегодня, Антон? Меня стены съедают. Я с ума схожу.

— Не звони мне больше, Ира. Все кончено.

— Скажи, в чем дело? То тебе муж мешал. Теперь у меня нет мужа. Зато есть его деньги. А через полгода я унаследую вообще все, что у него было, — плаксиво говорила Губер.

Собеседник ее обозлился:

— Мне не нужны твои паршивые деньги. И ты вместе с ними. Я же сказал, что все кончено. Я не могу тебя видеть. И не смей больше звонить. — Антон бросил трубку.

Потом я слышала рыдания Ирины. Не скажу, правда, что она долго убивалась.

Похныкав, женщина включила телевизор.

Затем я услышала робкий голос Нины Ивановны:

— Ирина Анатольевна, я не нужна вам больше? Может, я пойду?

— Да, конечно. Иди. Я сейчас спать лягу. Голова раскалывается.

Я запланировала беседу с Ниной Ивановной, но решила немного подождать — надо же ей со своими личными проблемами управиться.

И тут я вспомнила про буклет, который должна вечером вернуть Ленке.

Значит, ради этой паршивой книжонки я должна оставить свой пост…

Чертыхнувшись, я достала сотовый:

— Привет, Ленок. Спать не собираешься?

— Пока нет и не скоро соберусь. У меня в гостях подруга, и мы тебя ждем.

— Не возражаешь, если я немного подзадержусь?

— Немного — это как: час, два или к утру прибудешь? Мы весь пирог без тебя слопаем.

— И лопайте на здоровье. Но все-таки самый маленький кусочек оставьте мне. Ладно?

Договорившись об отсрочке визита, я отправилась к Нине Ивановне.

Когда я открыла калитку, женщина стояла на крыльце и громко вкладывала ума своему сыну-подростку лет двенадцати:

— Это ты чего же делаешь, ирод такой? Я ж тебе сейчас уши оборву.

А мальчик мило забавлялся. Привязав котенку к хвосту консервную банку, он дразнил его, тягая перед его носом импровизированную мышку. Котенок, смирившись с тяжестью на хвосте, скакал как заведенный. Банка громыхала на асфальтовой дорожке.

Меня они еще не видели. Тусклая лампочка над крыльцом освещала лишь небольшой участок двора перед домом.

Я шагнула из темноты.