Homeland. Игра Саула - Эндрю Каплан

– Понимаю, спасибо, – ответила Кэрри и, заплатив за билет, направилась к лифту.

Оказавшись в номере, заперла дверь и хорошенько обыскала комнату и ванную: «жучков» и скрытых камер нигде не нашлось. Разве что один стандартный «жучок» в телефоне, по которому Кэрри заказала обслуживание в номер: сэндвич и мятный лимонад. После она включила ноутбук и принялась за работу.

Внутри броши обнаружила флешку. Мрачно взвесила ее на ладони. Орхан – а может, и Кадиллак – погибли за то, чтобы передать ей записанные тут сведения. Кэрри вставила накопитель в порт ноутбука, включила звук, и… на экране появилась картинка: пышная свадьба, люди танцуют; в центре торжества – молодая пара: невеста в белом стоит у многоярусного торта.

В дверь постучались. Кэрри отключила звук и захлопнула крышку ноутбука. Вооружилась пистолетом и, держа его за спиной, направилась к двери.

Официант принес ужин: сэндвич и напиток. Подождав, пока он уйдет, Кэрри снова открыла ноутбук. На сей раз она сделала звук потише.

«Чья, интересно, свадьба?» – подумала она и заметила среди гостей Кадиллака с супругой. А хорошо ЦРУ обучило агента: сирийский безопасник взглянет на запись и ничего не поймет. Для него это – просто видео на память.

Кэрри прогнала запись через специальную программу, которая выудила из непримечательного видео-файла миллионы бит другого файла в формате. avi, который Кэрри озаглавила «Виды Дамаска». Потом вставила в уши «бананы» и, положив рядом на кровать пистолет, включила воспроизведение.

Послание длилось менее полутора минут, но просмотрев его, Кэрри некоторое время не могла опомниться. Все стало с ног на голову, открылась совершенно новая грань происходящего. В уме у Кэрри вертелась одна-единственная мысль: это надо срочно передать Саулу.

Чутье велело как можно скорее убираться из Дамаска. Рейд спецназа провалился, Кадиллак и Орхан мертвы, сама она – в сердце «красной зоны». Прямо отсюда с Саулом не свяжешься, слишком опасно. Единственный шанс – выбраться в Алеппо и уже оттуда переслать данные шефу.

Видео снимали на скрытую камеру, установленную, скорее всего, в солнечных очках, которые Кэрри лично передала Кадиллаку во время второй встречи в Бейруте. По всему выходило, что снимал Кадиллак, лично.

Послание он составил из двух частей. Место действия в первой Кэрри сразу узнала: один из ресторанов, расположенных на Джебель-Касиюн, горе, в чьей тени стоял Дамаск. Говорят, на ее склоне Каин и убил Авеля.

Дело было на закате: город только начинал озаряться огнями, горели лампы в самом ресторане. Однако, несмотря на тени, солнечного света хватало, чтобы разглядеть двух мужчин за столиком в кадре. Один из них, араб в дорогом костюме сидел спиной к Кадиллаку, но стоило ему на секунду глянуть в сторону, и Кэрри увидела его профиль. Господи, неужели… он? Абу Назир?! Его ли хотел показать Кадиллак? Уже и не спросишь. Кэрри видела просто араба, да и то со спины, хотя инстинкт говорил: Кадиллак не просто так передал видео. В нем – нечто важное. Кэрри вздрогнула. Напротив араба сидел и поедал пиццу мужчина, европеец в полосатой рубашке навыпуск и брюках в клеточку.

За кадром звучал чуть слышный голос Кадиллака: агент бормотал, почти не разжимая губ.

– Мужчина в костюме – Абу Назир, – сказал на арабском Кадиллак. Есть, точно он, Абу Назир! – Имени его визави не знаю, его зовут просто «русский». А вот кое-что поинтереснее. – Кадиллак перевел фокус камеры на соседний столик, где сидели трое сирийцев в белых рубашках, при галстуках

Все трое ели с тарелочек мезе[4]; один курил кальян и с большим интересом наблюдал за арабом и русским.

– Того, который курит кальян, я знаю, – произнес за кадром голос Кадиллака. – Его зовут Омар аль-Маваси. Он точно из ГУБ. Все трое – безопасники. Человека, что сидит напротив Абу Назира, они зовут «русский».

Тут Кадиллак навел замаскированный под авторучку микрофон на столик Абу Назира, и среди мешанины голосов на арабском послышалась беседа Назира и «русского»:

– …мы переменим ход войны, – говорил по-английски Абу Назир. Несмотря на низкое качество записи и фоновый шум голос его показался Кэрри знакомым. Она отмотала запись назад и проиграла заново. Потом еще раз и еще. Где-то она уже слышала этот голос.

Она снова нажала кнопку воспроизведения.

– Ваши действия все изме… – Окончание фразы русского потонуло в возгласе за соседним столиком: кто-то что-то сказал по-арабски об аварии на дороге.

– …жаль, что придется покинуть… – Голос русского пробился сквозь прочие, включая голос одного из сирийских безопасников: тот говорил что-то о возмещении расходов.

– Всего лишь временное неудобство. Мы всегда планируем подобные… – отвечал Абу Назир, и тут Кэрри вспомнила, где еще слышала его голос. На записи, найденной среди руин керамического завода в Эр-Рамади. Это он допрашивал Уалида Карима, агента Кэрри, Ромео. Точно же, он! Абу Назир! Его голос Кэрри слышала на записи допроса. Сто процентов!

Первая часть закончилась, и Кэрри принялась соображать. У нее на руках косвенные доказательства того, что Абу Назир скрывался в Сирии, да еще с попустительства местных властей. Сирийцы, похоже, решили стравить две враждующие стороны. И кто такой этот загадочный европеец, русский? Каким он здесь боком? Связан с иракской ячейкой «Аль-Каиды»? Впрочем, куда важнее узнать: что такого запланировал Абу Назир, дабы переломить ход иракской воны?

Запись сделали два дня назад – встроенный календарь камеры сам выставил дату. Два дня! Неужели русский предупредил Абу Назира о готовящемся рейде спецназа? Господи, Кадиллак, сам не ведая того, раздобыл доказательства. Совпадение просто невероятное.

Вот это прорыв! Доказательство утечки. Даже больше – след. Саул рехнется, узнав, что в деле замешаны русские. Кэрри торопилась досмотреть остаток видео… и зря.

Второй ролик вывернул ей душу наизнанку. Картинка дергалась, потому что снимал Кадиллак на ходу: шел по людной дамасской улице, скорее всего, по улице Семнадцатого апреля, недалеко от штаба. В самом видео не было ничего особенного, только прохожие да машины. Поражали слова Кадиллака:

– Билли, – назвал он ее позывной, взятый Кэрри в честь Билли Холидея, джазового певца, – похоже, меня раскрыли. Я получил твое сообщение «от капитана» насчет «кузена Абдулкадера». Постараюсь быть в кафе сегодня вечером, но знай: со мною все кончено. Сегодня я видел своего командира Тарика. Мы с ним давно знакомы. Так вот, он при встрече со мной отвернулся.

Меня пот прошиб. Чувство было такое… будто кто-то заплакал у меня над могилой. Есть у нас такая поговорка.

Я пожаловался Тарику на «дебилов с бензохранилища», мол, они «снова запутались в объемах». Мы оба постоянно на них жаловались, и Тарик обычно называл их «ослами», но сегодня он лишь взглянул на меня. От его взгляда кровь в жилах застыла. Тарик молча прошел мимо, а ведь мы с ним друзья, Билли.