Мститель - Рори Клементс

– Миледи?

– Но я здесь по другой причине, доктор Форман. Я хочу, чтобы вы составили для меня гороскоп.

– Ах, диаграмму, миледи, – растягивая слова, произнес Форман своим уилтширским акцентом. – Диаграмма – вещь опасная. Но, пока мы обсуждаем это дело, я, с вашего позволения, попрошу приготовить для нас угощение. – Он хлопнул в ладоши. – Госпожа Ноук, подойдите, пожалуйста. У нас благородная гостья.

У подножия лестницы появилась Эннис Ноук, бросила взгляд на Пенелопу Рич и присела в низком реверансе, словно кающаяся грешница у святыни.

– Госпожа Ноук, пожалуйста, принесите бутыль нашего лучшего кларета и немного эля для слуги.

Форман сопроводил Пенелопу наверх, провел через свои комнаты в зал, где занимался алхимией. Там царил хаос из книг и бумаг, диаграмм и инструментов, стеклянных пробирок и порошков – тот странный хаос, что присутствует в комнате алхимика и астролога.

– Мой скромный кабинет, миледи. Пожалуйста, располагайтесь на скамье. Так приятно, что вы зашли ко мне. Право, я очень рад. Принести подушки?

Пенелопа Рич не стала садиться.

– Так вот где вы работаете, доктор Форман. Значит, здесь вы и колдуете. – Ее взгляд привлекла пентаграмма, начерченная на пергаменте, что был приколот к стене над сундуком.

– Миледи, я не занимаюсь колдовством. Я имею дело лишь с древними и уважаемыми науками – астрологией и алхимией.

– Прошу вас, расскажите, над чем вы сейчас работаете?

– Над лекарством от чумы. Очень скоро оно многим понадобится, и я разбогатею. Ну и спасу много добрых христианских жизней, конечно.

– А диаграммы?

– С диаграммами нужно быть очень осторожным, миледи. Добра от них ждать не приходится.

– Но я знаю, что вы составляете астрологические диаграммы, доктор Форман. И уверена, что сможете составить диаграмму и для меня.

Он поклонился. Никто не смел отказать дочери Волчицы.

– Как пожелаете, миледи. Мне, конечно же, понадобятся подробности. Если позволите, я кое-что запишу. – Из кипы книг и бумаг он выудил перо и заострил конец, затем пошарил рукой в поисках чернильницы. Наконец Форман макнул кончик пера в чернила и заискивающе улыбнулся своей высокородной посетительнице.

– Это новорожденный, миледи? Вы не назовете дату рождения?

– Седьмое сентября, доктор Форман.

– А год?

– Тысяча пятьсот тридцать третий.

Форман снова посмотрел на Пенелопу. На этот раз на его морщинистом челе отразилось любопытство пополам со страхом.

– Миледи, вы знаете, что это за дата?

– Да, доктор Форман, знаю. Именно для этой даты мне нужен гороскоп. Еще я могу назвать вам время рождения – несколько минут четвертого часа пополудни. Уверена, вам понадобится и место рождения, это произошло в Гринвиче.

– Миледи, я не смогу этого для вас сделать.

– Не сможете, доктор Форман? Вы говорите, что не сможете?

– Я хотел сказать, что мне бы не хотелось этого делать.

– А если я буду настаивать?

– Тогда это обойдется вам в круглую сумму. За составление подобного гороскопа можно лишиться свободы, даже жизни.

– Что если мы предложим три золотых соверена, доктор Форман?

Форман почесал горло под своей рыжей, кустистой бородой и изобразил на лице гримасу.

– Да, но как же моя шея, моя голова… Так и чувствую острое лезвие топора и грубую веревку. Для тех, кто хочет спокойно спать в своих постелях, подобная перспектива – не самое лучшее снотворное.

– Доктор Форман, мне известно, что вы и так мало спите. Мне рассказывали о бурных ночах с легкомысленными забавами.

– Миледи, вы мне льстите. В наши неспокойные дни ходит много слухов и сплетен. В этих газетных листках одна клевета.

Пенелопа запрокинула свою белокурую голову и громко расхохоталась.

– Это не из газетных листков, сэр, мне рассказали подруги. Предлагаю пять соверенов, и покончим с этим. Вы примете это предложение, или вам нанесет визит шериф с обвинением в некромантии.

– Конечно, миледи, конечно. Я составлю нужный вам гороскоп.

– Хотите, чтобы я назвала имя персоны?

– Миледи, я бы очень хотел, чтобы вы не произносили этого имени. Это может сильно повредить моему здоровью.

Пенелопа снова расхохоталась.

– Вы смешной маленький человек, доктор Форман, и, по правде говоря, вы мне очень нравитесь. Быть может, в другой раз вы продемонстрируете мне что-нибудь из ваших знаменитых фокусов.