Одна против секты - Марина Серова

Как бы фантастично это ни выглядело, но все мы: и я, и оба моих клиента – все еще живы, так что я моментально воспряла духом и из положения полулежа стала палить во все стороны сразу, преследуя только одну цель – под этим прикрытием убрать из зоны обстрела мальчика.

Посылая в пространство пулю за пулей, я другой рукой сграбастала маячивший где-то в области бокового зрения бронежилет и, подтащив его поближе, запихнула за спину.

– Наталья, на пол! Все вниз! Не высовываться! – вопила я что есть мочи, слыша, как кто-то стреляет с улицы, видя, как не хуже меня палит куда попало насмерть перепуганный страж, и сама продолжая стрелять как придется и следя лишь за тем, чтобы чужие пули не достигли моих подопечных.

Наконец, нервы верзилы не выдержали, и бравый страж, пятясь и испуганно вертя головой, поспешно вернулся на исходные позиции. С ревом заведя движок, он рванул с места и через секунду испарился из поля зрения.

Вместо него в подъезде появилась какая-то женщина, которая очень активно и с таким выражением, как будто всю жизнь была со всеми нами знакома, стала поднимать Никиту и Наталью с пола, приговаривая:

– Скорее, скорее! Нужно торопиться! Нужно уходить! Они могут вернуться. Времени мало.

Не очень соображая, что происходит, я видела только, что новоприбывшая не проявляет враждебности, не пытается никого застрелить и, по крайней мере, на данный момент, по-видимому, не представляет угрозы. Мелькнула мысль, что, может быть, это кто-то из знакомых Натальи каким-то чудом очутился здесь и пришел на помощь, но на аналитические раздумья сейчас не было времени. Учитывая, что моя машина была далеко, а убраться отсюда нам действительно следовало как можно скорее, я не стала возражать и, подхватив Никиту, поспешила к выходу из подъезда следом за заботливой женщиной.

Однако то, что я увидела, оказавшись на улице, заставило меня резко переменить планы.

Недалеко от подъезда во всей своей красе стоял огромный черный «мерин», тот самый, который я незадолго до этого видела во дворе молитвенного собора в самой непосредственной близости от ненавистной «Мазды».

– Что же вы? Скорее! Нам нужно торопиться, – между тем говорила женщина, уже усаживавшая на заднее сиденье Наталью.

– А вы кто, собственно? – наконец-то задала я актуальный вопрос, которой следовало задать с самого начала.

– О! Вы боитесь? – снисходительно улыбнувшись, как заботливая мать улыбается страхам своего ненаглядного дитяти, произнесла женщина. – Нас вы не должны опасаться. Мы друзья и посланы добрыми силами. Мы хотим помочь. Времени очень мало, садитесь в машину, я все объясню по дороге.

Я все еще держала в руке револьвер, но это, по-видимому, совершенно не смущало добрую женщину, в отличие от меня, кажется, вообще ничего в этой жизни не опасавшуюся.

Такое безграничное доверие мне, конечно, весьма польстило, но не заставило забыть об осторожности. Всем своим видом показывая, что не собираюсь никуда убирать оружие, я села на заднее сиденье, втиснув между собой и Натальей Никиту, и, слегка развернувшись, прикрыла их корпусом от неожиданной спасительницы, тоже устроившейся рядом с нами.

– Ник, вперед! Мы и так слишком задержались, – скомандовала она.

Угрюмый Ник, только что уложивший наповал неукротимого стража, убрал в бардачок еще дымящийся «тэтэшник» и включил зажигание.

Это тоже был худощавый и довольно высокий мужчина, но совсем не тот, что уехал сегодня со двора молитвенного собора. У того на лице все-таки читалось некое присутствие мысли, здесь же материя явно преобладала над духом. Тяжелый квадратный подбородок, глубоко посаженные глаза и жестокие тонкие губы со всей очевидностью свидетельствовали о том, что и уложив еще с десяток стражей, этот Ник спокойно пойдет обедать, как и любой добросовестный работник, выполнивший на сегодня свое задание.

– Наталья! – между тем восклицала женщина, обращаясь в пространство за моей спиной и как бы не замечая моего здесь присутствия. – Как же я рада вас видеть! Мы так боялись не успеть!

– Но кто вы? – недоуменно произнесла Наталья и этим вопросом сразу развеяла мои предположения о том, что женщина может быть ее знакомой. – Вас послали отцы?

– Да, разумеется! Вы не представляете, как все мы беспокоились о вас! Не сомневайтесь, вас все так же любят и ценят, но вы ведь знаете – злые силы все время стремятся помешать нашему делу. Измена проникла в самое сердце, и роковая ошибка стала причиной того, что от нас ушел один из самых достойных – ваш муж. Мы все скорбим об этой утрате…

– Но ведь это и впрямь ошибка, правда? Я с самого начала поняла это. Не может быть, чтобы…

– Конечно! Конечно, это ошибка. И сейчас мы всеми силами стараемся ее исправить. Но вам возвращаться пока опасно. Подлые интриганы проникли в самое сердце нашей церкви, и пока зло не будет пресечено в корне, вам лучше отсидеться где-нибудь в тихом, спокойном месте, где никто не найдет вас и не сможет причинить зла. Если бы вы знали, как огорчены наши отцы! Они не могли смириться с вашим бедственным положением и послали нас для защиты и помощи. Я Стелла, это Ник, мы сделаем все, чтобы вы чувствовали себя в безопасности и ни в чем не нуждались.

– Вот видишь, Женя, я ведь тебе говорила, – с радостной уверенностью в голосе обратилась ко мне Наталья. – Это просто недоразумение. Оно скоро разъяснится, и все встанет на свои места.

– Конечно! – вторила ей доброжелательная Стелла. – Все обязательно разъяснится очень-очень скоро.

Но я не спешила так легко принимать все на веру. В сущности, эта Стелла пока не сказала ничего конкретного ни об этих загадочных интриганах, ни о том, по какой, собственно, причине стражи, призванные охранять одного из самых достойных, вместо этого начали стрелять на поражение. Поэтому, внимательно слушая и принимая к сведению все, что говорится, я оставалась при своем мнении и при первой возможности собиралась все проверить.

– А куда мы едем? – прервав поток чувствительных излияний, поинтересовалась я.

– В одно укромное и совершенно безопасное место, – приторно улыбнувшись и как будто только что меня заметив, проговорила Стелла. – Это дом моих знакомых. Там никто не найдет нас, и мы сможем спокойно переждать трудные времена. А уж потом, когда все наладится…

Слушая, как снова начинается бесконечная сказка по белого бычка, я сосредоточилась на дороге, внимательно глядя в окно и стараясь запомнить места, по которым мы едем.