Взрослое лето - Владимир Голубев

– Понятно.

– Но я скоро пойду на место, где погибли бабушка и дедушка, быть может, что-нибудь интересное найду.

– Меня позови, я тоже хочу посмотреть всё своими глазами. Такое серьёзное дело у меня первое, поэтому журналистское расследование надо начать с места происшествия. Вот однокурсники мои пашут на практике в «Московском комсомольце» и в «Московской правде», там какие хочешь расследования. Не то, что у нас: деревенская скука. Писать не о чем, сиди и высасывай из пальца информационный повод.

– Ага, тоска. Я тоже иногда придумываю всякие истории или переделываю сказки.

Они молча допивали чай, иногда журналист недоверчиво смотрел на девчонку, потом отворачивался и о чём-то размышлял, гоняя мысли. Когда подлетала муха, он начинал её старательно ловить, делая вид, что занят спасением человечества. А Алёнка спокойно смотрела по сторонам, при этом продолжая ломать голову, поведать ли Жене свои очередные предположения об убийстве. Решила, если журналист поймает муху – не скажет ни слова, а не поймает – тогда можно попробовать. Охотник из парня оказался никакой.

– Лицо, мне твоё знакомо, по школе помню, как же – старшеклассник, почти взрослый.

– Ну, а я тебя не помню, вы для меня были все на одно лицо, так, мелюзга-первоклашки.

– Только фамилия у тебя, кажись, была иная. Как там, сейчас вспомню… вроде бы Хрюнов, а?

Парень покраснел до ушей и, отвернувшись, уставился в занавеску. Помолчав пару минут, и не глядя в сторону Алёнки, недовольно пробурчал:

– Ну да, Хрюнов, но я взял солидный псевдоним «Хронов», от греческого «хронос», что значит «время», он лучше соответствует моей профессии. Ребята одиннадцать лет звали Хрюном, Хрюшей, думаешь, приятно? А тебя обзывают?

– Да, но так ерунда, в основном по фамилии – «Белкой», но мой дед всегда говаривал: «называй меня хоть горшком, только в печку не ставь»! Поэтому я не парюсь.

Журналист улыбнулся, вставая со стула:

– Мудрые слова! Но я, наверно, поеду в редакцию. Мне ещё заметку писать про открытие новой парикмахерской на улице Калинина. Знаешь, как называется этот храм-цирюльня?

– Как?

– «В раю у Раи»!

– Ничего себе!

– Вот так, они назовут, а ты теперь думай, как всю эту муть для нормальных людей в статье обыграть.

– Давай, я тебя провожу! Отправляйся в свой эдем.

– Скорее в ад.

– Вот то-то, пошли. Но ещё скажу пару слов об убийстве… У меня предчувствие, что в этом году тайна убийства раскроется, пришёл срок. Но надо это, как сказать-то… помочь полицейским и следователю.

– Конечно, но как помогать?

– Пока не знаю, но скоро переговорю со следователем. Может, последить надо за охотником и ещё одним человеком.

– Не пойму я тебя, Лена.

У девочки в ушах нежданно залились колокольчики, что дремали с момента её ухода на летние каникулы, нет школы – нет лжи. Захотелось промолчать и забыть о сегодняшней встрече и этом разговоре, но Женька не поймал мухи, и это был знак. Вздохнув, она сказала:

– Понимаешь ты всё, но почему-то не хочешь признаваться.

Журналист молчал, понимая всю абсурдность ситуации: взрослый парень, студент журфака, сто четыре публикации в разных изданиях и робеет как последний мальчишка перед какой-то девочкой-подростком. Но он в то же время ощущал какую-то непреодолимую силу, которая почему-то не давала вот так встать и просто уйти из сторожки с сиротливым портретом мужчины и женщины на стене. На миг у парня что-то дрогнуло в груди.

– Думаешь про меня, что я трус?

– Ты сам сказал это. Но я тоже боюсь. Да ещё как, и мама дрожит как осиновый лист.

– Послушай, кто я? Мне всего-то двадцать лет! Отец работяга! У меня нет знакомых ментов или прокуроров, которые защитят меня! Да, я, так сказать, – опасаюсь. Но хочешь верь, а хочешь нет: я не сойду с выбранного пути. Наталья Николаевна первая поверила в мой талант журналиста, рассказала родителям и всем в школе, мол, я талантливый ребёнок и мне надо помогать, тогда меня ожидает хорошее будущее. Она от всей души пожаловала мне крылья для моей мечты, поэтому я никогда не предам память о ней, чего бы мне это ни стоило.

Замолчав, Женя вдруг осознал, он переступил Рубикон, Галлия осталась за спиной, впереди ожидал наполненный страхами и страстями Вечный город, пристанище древней волчицы. Теперь не отступить, не отделаться шуточками-прибауточками, не соскочить с темы. Зачем судьба загнала его в этот кровавый лес, которого он страшился с самого детства, когда нечаянно заблудился среди этих проклятых берёз и сосен на каникулах в третьем классе? И вечером его, плачущего, еле-еле стоящего на ногах, случайно спас и вывел к дому какой-то дачник? Но всё, выбор сделан, только куда он приведёт?

Алёна смотрела на парня, не сводя глаз, колокольцы больше не заливались предательским звоном в ушах девочки. Неужели у неё появился друг, который поможет распутать клубок из загадок и тайн, да просто подставит плечо четырнадцатилетней девчонке?

– Я не хотела тебя обидеть, просто я пыталась понять – можно тебе доверять до конца. Понимаешь?

– Понимаю. Теперь убедилась?

– Да, просто я чувствую ложь, не улыбайся, у меня звенит в ушах, когда кто-то врёт. Только не надо об этом кому-нибудь говорить или тем более писать в твоей газете, а то ещё нас обоих упрячут в психушку.

– Я умею хранить тайны. Но откуда взялся такой сказочный дар? Экстрасенсы, маги, колдуны – понимаю. Детектор лжи – видел на практике, когда готовил материал о полиции. Но вот такое распознание лжи – не понимаю.

– Смеяться не будешь?

– Нет.

– Подписку о невыезде дашь?

– Дам.

– Тогда садись и слушай:

На следующий год после гибели бабушки и дедушки на лето мы переехали сюда, в сторожку, а наш дом сдали строителям. Нам нужны были деньги. Я целыми днями сидела дома или гуляла во дворе. Мама запретила мне выходить за забор, да я сама не очень хотела, потому что боялась леса и чужих людей. Мне под каждым кустом мерещился убийца с ружьём. Но в тот год в июле стояла страшная жара. Я потерпела пару дней и решила сходить искупаться на лесное озеро. Тут недалеко, всего-то пара километров, а если напрямик через лес, то вообще минут двадцать – и дома.

Так вот закрыла дом, сунула купальник в карман юбки и бегом по дороге. На озере я повстречала одноклассников, мы здорово покупались, я даже чуть не утонула, плавала ещё совсем плохо, но Пашка-сосед вытащил. После отдышалась и проболтала ещё пару часов с ребятами, тем более некоторых я не видела со школы. Когда солнце ослабило полуденную жару, пошла обратно, и чтобы поскорее попасть домой, решила махнуть напрямик через лес, а не по дороге. От озера тянулась пустошь, заросшая лебедой и полынью, после пошли молоденькие берёзки, чуть повыше меня. Пройдя немного, я заметила передо мной сойку, бегущую по земле. Я от удивления остановилась, смотрю, а птица тоже. Тогда я нагнулась, а она распушила хохолок и испуганно косит на меня черным глазом, и кричит так неприятно, будто дребезжит: