Добей лежачего - Дэн Кавана

— А вы не думаете, что кто-то пытается… — подыскивал слова Даффи.

— Пытается нам насолить? Спрашивается, кто. Спрашивается, с какой целью. Кому есть дело до того, вылетит клуб из дивизиона или не вылетит? Мне есть до этого дело, Джимми есть до этого дело, Правлению, игрокам и их жёнам, да ещё двумстам-трёмстам нашим давним болельщикам. Но кому ещё, я вас спрашиваю? Боюсь, мы просто ищем себе оправдания. Мы закрываем глаза на то, что действительно имеет значение: то, как играют игроки. А ведь именно в этом состоит прямая обязанность Джимми и это всегда останется его прямой обязанностью.

— Можно спросить вас, мистер Проссер, у вас есть враги?

Проссер захохотал, потом снисходительно улыбнулся.

— Видели там, снаружи, машина? «Корниш», верно? Золотой «Роллс-Ройс Корниш», так? Так вот, в нашем современном обществе вам никогда не удастся заиметь такой же, если вы будете всё время думать о том, как бы не отдавить кому-нибудь пальцы. Имейте в виду, совет бесплатный.

— И вы никого не хотите назвать особо?

Проссер снова захохотал.

— Послушайте, если б кому-то вздумалось достать меня, он бы не стал действовать через клуб. Владеть клубом — это очень мило и всё такое, верьте моему слову, мне не безразлично его будущее, но если бы я был Злым Серым Волком, который притаился в засаде и ищет, какую бы пакость учинить Мелу Проссеру, то я бы стал действовать через его деловые интересы, что куда эффективнее. И не стал бы утруждать себя тем, чтобы сделать котлету из его Дэви Мэтсонса.

— Дэнни, шеф.

— Дэнни Мэтсонса. Кстати, как он, Джимми?

— Немножко выбит из колеи, шеф.

— Он хороший парнишка. Ему небось жалко потерять бонусы, раз он выбыл из основного состава.

— Но всё-таки… — настаивал Даффи, — ваши враги… не могли бы вы их перечислить.

— Вик Риверс, Солли Бенсон, Уолли Маунтджой, Фиддлер Мик, Стив Уилсон, Чарли Магрудо, миссис Магрудо, Дики Джекс, Майкл О’Брайен, Том Клэнси, Стэки Стивенсон, Рэг Дайсон… — Проссер развёл руками, — сколько вам ещё нужно? Мои друзья — это мои враги. Я люблю их, но при случае всегда готов надуть, и они относятся ко мне точно так же. Я деловой человек, если вы понимаете, что я хочу этим сказать.

— Никого не хотите выделить особо?

Проссер выглядел раздражённым. Его как будто заставляли ябедничать на друга. Он-таки не удержался.

— Возможно, Чарли Магрудо. Возможно. Год или два назад я вроде как подложил ему свинью.

— Что за свинью?

— Не очень большую. Краем уха прослышал, что он пытается подмаслить кое-кого в муниципальном совете, чтобы организовать себе пару-тройку контрактов, — при этом воспоминании Мелвин улыбнулся. — Короче, я перебежал ему дорогу, и в итоге контракты достались мне. Ему это не слишком понравилось. Но я не сомневаюсь, что он не таит на меня зла.

— Его дела после этого пошатнулись?

— Пошатнулись? Господи, да нет, конечно. Ему-то лично я ничего не сделал. Вообще, ничего не вышло за пределы муниципалитета. И потом я получил контракты, предложив всего лишь половину того, что предлагал Чарли. Это было здорово.

Проссер снова обратился мыслями к Даффи.

— И что же мы такое обнаружили, что не заметили наши друзья в голубых мундирах? Есть какие-нибудь подвижки? Надеюсь, Джимми не зря тратит свои денежки?

— Не вполне. Пытаюсь расшевелить Дэнни Мэтсона. И ещё: я ездил в Лейтон-Роуд.

— Ездили в Лейтон-Роуд? Надоедали нашим местным жителям, нашим верным поклонникам? Это как-то не очень радует.

— Ничего подобного. Они были очень дружелюбны.

— Да неужели?

— Да, они рассказали мне, что ваши фанаты делают с их почтовыми ящиками.

— Ужасное место, — проговорил Проссер, мелодраматически передёрнув плечами. — Возникло и существует исключительно за счёт супермаркета Сейнсберри, но как-то поддерживать с ними добрососедские отношения порой бывает трудно.

— Мистер Проссер, можно спросить вас ещё кое о чём?

Проссер глянул на часы.

— У вас есть на это три минуты и сорок пять секунд.

— Клуб приносит прибыль?

— Надо об этом спрашивать? Нет, клуб не приносит прибыли, клуб приносит колоссальные убытки. Можно подумать, он только для этого и существует. В начале сезона мы с Джеймсом придумывали разные уловки для того, чтобы подать товар лицом, но, боюсь, всё это выброшенные деньги. Хорошо, если соберём три тысячи за домашнюю игру, а на выезде — что ж, боюсь, на выезде мы не представляем из себя ничего особо привлекательного. Сколько мы собрали в Ротэрхэме? Помнится, что-то около полутора тысяч. Какие уж тут призовые кубки…

— Говоря напрямую, мистер Проссер, верно ли, что большинство издержек вы оплачиваете из своего кармана?

— Отвечая напрямую, мистер Даффи, так оно и есть.

— Сможет ли клуб существовать в Четвёртом дивизионе?

— Даффи, в этих стенах не делают подобных предположений, понимаете вы это? Никто, ни один человек.

— Простите. Простите. Я только… Слушайте, если всё же случится невероятное… если произойдёт худшее… что тогда будет? Я имею в виду, что случится на самом деле?

— Что ж, если для этого славного клуба настанет печальнейший из дней, то первое, что случится, это что наш малыш Джимми сядет на свой велосипед и поедет искать себе подходящее место. Извиняюсь, Джимми.

— Вы всегда были откровенны со мной, шеф. Я и не ждал ничего другого.

— А что потом? — спросил Даффи.

— Потом это будет проблема Правления.

— Или, точнее, его главного пайщика.

— Само собой. Как вы догадались? Что ж, да, тогда придётся рассматривать разные варианты.

— Не могли бы вы поделиться своими соображениями? Естественно, чисто гипотетически.

— Естественно. Что ж, председателю придётся подать в отставку.

— Мелвин, — проговорил Джимми с искренним удивлением. — Вы не можете… после всего, что вы сделали для клуба…

— Джеймс, давайте не будем распускать сопли. Всё что я сделал для клуба за эти два года в качестве его главы, это оплатил довольно-таки внушительный счёт, изменил внешний вид игроков, назначил вас, председательствовал над четырьмя кретинами и смотрел, как мы сползаем в таблице с десятого места на двадцать второе.

— Ещё что? — спросил Даффи.

— Вы всегда такой непробиваемо упрямый, мистер Даффи? Что ещё? Что ж, думаю, правление будет вести себя так, как обычно ведёт правление — будут выть и лязгать зубами, игровой состав будет сокращён, лучшие игроки проданы, менеджера будем искать подешевле. Или мы можем просто свернуть всё предприятие.

— Если это предложит главный пайщик.