Питерские палачи - Андрей Деменков

Инга ждала, что Стас оборвет ее, отложит продолжение разговора на потом, но тот молча поставил перед ней тарелку с лоснящимся рыжим пловом. Поковыряв в ней вилкой, она снова заговорила:

— Когда тебя ненавидят за твой грех, это понятно. Пусть даже ненависть чрезмерна. Но если ты виновата только в том, что живешь рядом с неудачником… Это был сплошной кошмар! Я терпела ужасные вещи… Все ради ребенка… Время было и без того тяжелое, а для матерей-одиночек — вдвойне. Алексей не так-то мало зарабатывал, просто ему хотелось намного больше.

— Потом дочь умерла, — Инга спрятала набухшие от слез глаза под козырьком подрагивающей ладони. — Рак крови… Пару месяцев я была в прострации, но однажды плюнула Алексею в лицо и вернулась к родителям. У них с деньгами было не очень, я тоже не могла найти стоящую работу. Помаялась какое-то время, потом решила, что нужно уезжать из Таллина и начинать жизнь с чистого листа.

— Здесь были кое-какие знакомства, вот и переехала, — Инга немного расслабилась, с грустной улыбкой глянула на Стаса. — Вряд ли ты поверишь, Стасик, но из-за тебя тоже. Хотелось тебя повидать, может быть, вернуть прежнюю дружбу…

Стас одарил Ингу обжигающим взглядом, и она поняла, что слово «дружба» звучит для него чуть ли не издевательски.

— В общем, обосновалась в Питере, — торопливо продолжила Инга, пряча глаза. — Работала, как на пути в Голливуд — кладовщицей на заводе, консьержкой в заштатной гостинице, официанткой в баре. В конце концов, добралась до ресторана при театре. Сам театр — отстой чуть ли не на окраине, но ресторан у них был солидный. За счет него и жили. На меня запал один актер, стал ухаживать. Красиво, но недолго: в постель потащил через две недели. Божился, что во мне дремлет талант актрисы, обещал устроить в театральный институт. Но я бы и так ему дала: все равно никого у меня не было. Да и ни о каком актерстве я не думала. А он, оказалось, не врал: заставил подать документы в институт. И я, дура, действительно поступила.

— Почему же дура? — впервые встрял в рассказ Стас.

— Да потому что поверила в свое актерское будущее! Пять лет разрывалась между учебой и работой в ресторане, получила этот чертов диплом — а от него никакого толку! Не нужен никому мой актерский талант, — Инга сникла. — Тем более что и нет его. Я ведь институт еле закончила…

— Так и работаешь в ресторане?

— Давно уволилась, — Инга хмыкнула. — Любовник мой под сороковник совсем сбрендил: решил, что сделает актерскую карьеру через провинцию. Жена его, видите ли, не понимала… Я тоже, только помалкивала. Он развелся и уговорил меня ехать с ним в Петрозаводск; его однокашник основал на спонсорские деньги труппу, которую хотел превратить в настоящий театр. Какое-то подобие театра и впрямь получилось. Только тупик это… Одна из наших девочек просто сошла с ума, когда поняла, что у нее нет настоящего актерского будущего… Глядя на нее, бросила я своего вместе с его сумасшедшими мечтами и вернулась в Питер. Снова работаю официанткой в баре и живу на квартире у одной приятельницы. И не жду уже звонка из Голливуда…

Инга вдруг встала и направилась из кухни.

— Ты чего?

— Хочу взглянуть на обиталище одинокого злюки. Хотя, — у двери в гостиную она обернулась. — Так ли ты одинок? То, что неженат, — это ясно. Но кто-то же есть у тебя.

Стас хитро усмехнулся, закурил, обдумывая ответ.

— Гоша есть у меня!

У Инги едва ножки не подкосились. Видя ее реакцию, Стас от души развеселился и поспешил успокоить:

— Гоша — это большой рыжий прусачок, мой верный друг и товарищ.

— У тебя водятся тараканы? — ужаснулась Инга, но с заметным облегчением.

— Повторяю: таракан!

— Понятно! — рассмеялась Инга. — А могу я получить серьезный ответ?

— В каждой шутке есть доля истицы, — вздохнул Стас. — И вообще: с какой стати я должен выворачиваться перед тобой наизнанку? Надо было сплавить тебя Олегу…

— Ответ достоин приверженца высоких моральных принципов! — фыркнула Инга. — Но зачем они тебе?

— Кто?

— Высокие, моральные и принципы, — вкрадчиво перечислила Инга, поправляя прическу перед большим зеркалом и прихожей.

Стас пожал плечом:

— Вряд ли они высокие. Но они мои.

Инга включила в гостиной свет и замерла на секунду у порога, окидывая комнату немало удивленным взором. Нет, не Sony c 72-сантиметровой диагональю, не комбайн из видеомагнитофона с DVD-проигрывателем да финская «стенка» удивили ее, а неплохой порядок в обиталище одинокого друга тараканов.

«Все же есть у него кто-то!»

— Уборкой сам занимаешься? — как бы безразлично поинтересовалась Инга, с ногами устраиваясь в обширном кресле.

Стас прилег на диван, подставил под голову ладонь упертой и локоть руки; брови скользнули вверх:

— А то кто же? Правда, редко до этого руки доходят. С гостиной, слава богу, проще — стараюсь поменьше здесь находиться.

Инга присела на край кресла напротив дивана, еще раз обвела комнату внимательным взглядом.

— Видно, хорошо зарабатываешь.

— Нормально. Жить можно.

— Так ты ценный жених! — Инга кокетливо склонила голову набок; черный локон пал со лба на тонкую бровь.

Стасу стало надоедать чрезмерное (и какое-то нервное) кокетство барышни, и он раздраженно поинтересовался:

— А ты никак мужа ищешь?

Пропустив мимо ушей сарказм в его словах, Инга мечтательно поежилась:

— Всякая женщина имеет право на личное счастье!

— Не уверен, что твое связано с замужеством, — тихо произнес Стас.

Улыбка медленно смазалась с личика Инги. Она внимательно глянула на отвернувшегося Стаса, пытаясь понять, насколько серьезно он относится к своему предположению. Если да, то почему с таким раздражением?

Вспоминая ту, давнишнюю, Ингу и сравнивая ее с нынешней, Стас находил немало странных перемен. Он не знал, как к ним относиться, но чувствовал, что новая Инга не только отталкивает его. Было в ней теперь и нечто чертовски притягательное.

— А чего от тебя хотели те «кадры»?

Инга медленно повела плечами, уставилась на телевизор, словно желая запомнить его внешний вид в мельчайших подробностях.

— А? — Стас поднял глаза на хмурую гостью.

— Тебе-то что? — тихо огрызнулась она. — Неужели волнуют мои проблемы?

Стас хрипло вздохнул. Перепады в настроении Инги и подкатившая к горлу кислота изжоги подступали к порогу терпения.

— Любопытно, — он кашлянул, сглотнул, морщась, тугую слюну. — Может, зря за тебя заступился…

Увидев вдруг прямо перед собой розовощекое личико подсевшей к дивану Инги, он осекся. Теплые ладошки мягко сжали его свободную от поддержки тяжелой головы ладонь; ноздри щекотнул аромат близкого женского тела.