Суперклей для разбитого сердца - Елена Логунова

В промежутке между компотом и десертом я еще раз набрала телефончик Клюевой – с тем же нулевым результатом.

– Я на работу! – сообщила я домашним, расправившись с обедом.

И снова побежала в свое «розыскное агентство».

– А вот и Инночка! – приветствовал мое появление Михаил Брониславович. – Ты-то нам и нужна!

Шеф широко и неискренне улыбался. Это меня насторожило.

– Для чего я вам нужна? – я обвела вопросительным взглядом физиономии коллег.

Катя сдвинула пальцы пистолетиком и дважды «пальнула» в меня с восклицанием: «Пуф! Пуф!», после чего сложила руки на груди крестом и обморочно откинулась в кресле.

– Опять понадобилось пушечное мясо? – расшифровала я эту пантомиму.

Катя и Зоя одинаково кивнули, шеф, напротив, помотал головой и притворно радостным голосом сообщил:

– У тебя сегодня особый день, Инночка!

– Такой же особый, как последний день Помпеи? – с нескрываемым подозрением уточнила я.

По скорбным лицам Зои и Кати можно было предположить, что мне придется существенно хуже, чем древней Помпее, от которой остались хотя бы воспоминания.

– Ой, да что ее мучить! Давайте скажем сразу! – не выдержала сердобольная Катя. – Инка, ты сегодня на телевидение идешь!

– За что? – с укором спросила я шефа.

– Не за что, а зачем! – поправил меня Михаил Брониславович. – Инночка, душенька, нам вновь заказали разворотик для цветного журнальчика. Нужно срочно сделать эксклюзивную интервьюшечку с популярными артистами… Как их? А, вот!

Шеф протянул мне вырванный из блокнота листочек, на котором поразительно неразборчивым почерком было начертано какое-то слово. Прочесть его было невозможно.

– На что похоже? – с интересом спросила меня Зоя.

– На зубцы Кремлевской стены, нарисованные двухлетним ребенком, – ответила я.

– Катька увидела панковскую прическу «ирокез», – засмеялась она. – А мне показалось, что это энцефалограмма!

– Нет-нет, это названьице очень популярной группочки! – авторитетно заявил шеф. – Сегодня вечером она дает концертик в Драматическом театрике, а перед этим появится на телевидении в передачке «Добро пожаловать!». Ты, Инночка, тоже будешь там, я договорился с Максиком. Задашь артистам пару вопросиков и добудешь нам эксклюзивчик.

– Как в прошлый раз? – мрачно спросила я.

В прошлый раз меня откомандировали на запись телевизионной передачи с участием очень известной артистки театра и кино. Сама по себе беседа ведущего с кинозвездой была довольно скучной, интрига неожиданно выявилась в другом. Еще в самом начале записи, едва гостья развалилась в мягком кресле, на ее круглое плечико из-под кофточки-безрукавки выпала, извините за пикантную подробность, бретелька бюстгальтера. Плечико было белым, а бретелька черной, так что погрешность в такелаже бросалась в глаза. Сама актрисуля нисколько не конфузилась, а вот режиссера программы злополучная бретелька жутко нервировала. Поскольку я сидела в последнем ряду, непосредственно под огромным окном аппаратной, мне было слышно, как режиссер по внутренней связи призывает работающих в студии операторов обратить внимание звезды на непорядок в ее туалете. Чтобы не мешать беседе, те вынуждены были прибегнуть к языку жестов, который, на взгляд актрисули, вероятно, был недостаточно выразительным. Жестикуляция парней за камерами вызвала на личике звезды гримасу легкого удивления, а на мечущегося в «авариуме» режиссера, который, словно в приступе чесотки, елозил рукой по плечу, она вообще не обращала внимания. В конце концов наиболее решительный из операторов, подчиняясь распоряжению режиссера, в полуприсяде подобрался поближе к беседующим и собственноручно заправил бретельку под плечико актрисулиной кофточки. Что тут началось! Звезда разразилась бурей негодования и едва не разрыдалась! Оказалось, что легкий беспорядок в ее туалете был продуманным проявлением игривого кокетства, а эти тупицы, эти мужланы, эти провинциальные хамы ничего не поняли и оскорбили, унизили, р-растоптали!

Скандал был шумный, замять его удалось с трудом. Разумеется, в смонтированной телепередаче не было и намека на пикантную суету вокруг блудной бретельки, зато я в своей статье описала это лифчик-шоу со всеми подробностями. А ушлый народ в редакции иллюстрированного журнала, заказавшего нам материал, сбацал из моей статейки целый разворот с фотографиями и дополнительными подверстками: рекламой салона элитного женского белья и подробным рассказом оператора, прикасавшегося к бюстгальтеру звезды, о пережитых им ощущениях.

– Как в прошлый раз – это будет самое то, что надо! – простодушно обрадовался Михаил Брониславович.

– Только фишка с лифчиком на этот раз не пройдет, – подала голос Зоя. – Я так поняла, это мужская группа. Мало надежды на то, что парни придут в бюстгальтерах.

– Ничего, возможно, у них будут дырявые носки, рубашки с оборванными пуговицами или толстый-толстый слой перхоти! – утешила меня Катя.

Я мрачно посмотрела на коллег, беспардонно веселящихся за мой счет, но решила в порядке исключения простить им отсутствие чуткости. У меня еще были вопросы по существу дела:

– А что поет эта мужская группа?

– Ну, что-то она поет… – уклончиво ответил шеф.

– Знаешь, у них есть такая песенка: «Та-ра-ра, та-ти, ти-та! О! Йо!» – фальшиво напела Катя. – Слов не помню. Возможно, «та-ра-ра» – это и были слова…

– Ладно, – я поняла, что заранее составить себе представление о репертуаре артистов-инкогнито не смогу. – А как они поют? Хорошо?

– Хорошо? – Михаил Брониславович почесал плешивое темечко. – Максик сказал, что они поют, как соловьи…

– Не совсем так, – деликатно поправила начальника Зоя. – Максим сказал, что они поют, как курские соловьи, контуженные в одноименном сражении!

– Короче, все вопросы – к Максу! – подытожила Катя.

– Запись программы начинается в семнадцать ноль– ноль, но Максик очень просил тебя подъехать заранее, – сообщил шеф.

– Так я поехала? – я обрадовалась возможности загодя сбежать из конторы.

Коллеги ответили мне нестройным хором.

– Удачи! – пожелал Михаил Брониславович.

– Сделай их! – напутствовала меня Катя.

А Зоя почему-то жалостливо сказала:

– Со святыми упокой…

Надеюсь, она имела в виду участников мужской группы, которым предстояла встреча с такой чумой, как я!

До пяти часов вечера у меня была еще уйма времени, поэтому я вновь решила уделить внимание нашему с Зямой детективу. Я в очередной раз позвонила Ане Клюевой, и на сей раз удача мне улыбнулась.

– Чего надо? – бодро чирикнул в трубке девичий голос.

– Шоколада, – авоматически срифмовала я.

– Это кто? – удивилась Аня.