Гуров против Гурова - Алексей Макеев

– Узнай. – Сыщик поднялся, Петюня последовал его примеру, и мужчины обменялись рукопожатием. – Хуже не будет.

– Заметано.

Станислав вышел из душного помещения, спустился по лестнице и, оказавшись на улице, машинально пристроил во рту сигарету. В правом кармане брюк завибрировал мобильник. Он достал трубку и ответил на вызов:

– Слушаю.

– Стас, ты сейчас где? Чисто территориально, – без всяких приветствий спросил Гуров.

– На Шехурдина. Заезжал к нашему знакомому ювелиру…

– Очень хорошо. – Было слышно, как Гуров посигналил кому-то. – Выходи на угол Шехурдина и Большой Арнаульской. Я тебя подхвачу.

– А что случилось?

– Расскажу при встрече. Надо будет кое-куда прокатиться.

Никаких других объяснений со стороны Гурова не последовало. В трубке раздался щелчок разъединения. Станислав пожал плечами, бросил мобильник в карман и неторопливым шагом двинулся в сторону оговоренного перекрестка.

Напарник подъехал через пять минут. Станислав занял место на пассажирском сиденье, и автомобиль тут же рванул с места.

– Ну и куда мы направляемся?

– Дактилоскописты опознали тело, найденное в лесу, – не поворачивая головы, сообщил Гуров. Перестроившись во второй ряд, он прибавил газу. – Это некто Пименов Виталий Алексеевич. Пенсионер. Семьдесят три года. В прошлом военный. Штабист. Дослужился до генеральского чина… Вдовец. Жена умерла двадцать шесть лет назад. Единственный родственник погибшего – тридцатидевятилетний сын, Семен. Не женат. Детей нет. Последние двадцать лет проживает на территории Польши. В городе Кракове. Пименов-старший, используя свои прежние связи, устроил Семена в один из престижных краковских вузов. Тот выучился, устроился на работу и так там и остался… Виталий Алексеевич, как ты сам понял, в Москве проживал совершенно один. – Гуров излагал факты сухо, мрачно и подчеркнуто официально. – Такая картинка ничего не напоминает, Стас?

– Ты намекаешь на Устьянцева? – изогнул правую бровь Крячко.

Машина остановилась на светофоре.

– Да. Возможно, это не более чем совпадение. – Гуров не любил делать скоропалительных выводов, не имея надежных доказательств. – А возможно, ты был прав, Стас.

– Черт! – поморщился Крячко. – Не хотел бы я в данной ситуации оказаться правым. Если рано или поздно мы обнаружим Устьянцева в таком же состоянии, как и Пименова… для Лены это будет ударом.

Гуров бросил короткий взгляд в его сторону и покачал головой:

– Иногда ты меня удивляешь, Стас.

– Это чем же?

– Своей наивностью. Особенно когда дело касается симпатичных особ противоположного пола. Ты словно другим человеком становишься. Одни эмоции и полное отсутствие логики. В какое место перетекают твои мозги? Впрочем, можешь не отвечать, – усмехнулся полковник, – мне это место хорошо известно…

– Эй! – недовольно вскинулся Станислав. – Попрошу без оскорблений. И без анатомических подробностей. Просто скажи, к чему ты клонишь.

– Ты же опытный оперативник, Стас, с многолетним стажем. И ты действительно допускал мысль, что Устьянцев может быть жив? Серьезно? Человек, который практически не покидал квартиру на протяжении последних лет, а теперь исчез на двое суток?

– Ну… – замялся Крячко. Не признать правоту слов напарника он не мог. – Я старался не думать об этом…

– Вот-вот. О том и речь, Стас. Ты просто не стал думать. А стоило бы. Потому что рано или поздно тебе придется сказать об этом Елене, поставить ее перед фактом.

Крячко ничего не ответил, и оставшуюся часть пути оперативники преодолели в молчании. Автомобиль Гурова заехал в глухой дворик и остановился у крайнего подъезда пятиэтажного дома. Станислав бросил на него взгляд и многозначительно хмыкнул: дом, в котором проживал покойный Пименов, был точной копией дома Устьянцева. Из той же серии. Вряд ли это могло быть очередным случайным совпадением.

Сыщики выбрались из салона.

– Какой этаж?

– Судя по всему, третий. Шестая квартира.

Поднявшись по широкой лестнице с массивными дубовыми перилами, они остановились возле тяжелой металлической двери. Для очистки совести Гуров нажал кнопку электрического звонка, хотя прекрасно осознавал, что в квартире никого нет. Крячко потянул на себя ручку. Дверь была заперта. Он бегло осмотрел замок.

– Следов взлома нет.

Гуров шагнул влево и собрался позвонить в соседнюю дверь, но не успел. Дверь открылась сама, и на лестничную площадку вышел благообразного вида старичок с прической а-ля Владимир Ильич. Для полноты картины ему не хватало клинообразной бородки, зато ее с лихвой заменяли роскошные висячие усы на украинский манер. Вся одежда старичка состояла из семейных трусов в мелкий зеленый горошек и заправленную в них майку.

– Вы кто? – строго спросил он. – Чего нужно?

В правой руке старичок сжимал компактный разводной ключ, который, как догадались сыщики, он готов был использовать в качестве оружия, если возникнет такая необходимость.

– Мы из уголовного розыска. – Гуров предъявил удостоверение. Крячко последовал примеру напарника. – А с кем имеем честь?..

Старичок мазнул коротким взглядом по удостоверениям и спрятал разводной ключ за спину.

– Сергей Антонович, – представился он. – Горенко.

– Очень приятно. Моя фамилия Гуров. Лев Иванович. Это – полковник Крячко. Вы не ответите на пару наших вопросов, Сергей Антонович?

– Ну… Если смогу, помогу. А что за вопросы? О Витале? О соседе моем? Да? С ним что-то случилось?

Вне всяких сомнений, Горенко наблюдал за посторонними в «глазок», как только те появились на лестничной площадке, и прекрасно видел, как они звонили в квартиру под номером «шесть».

– Именно. – Гуров пытался сохранять невозмутимое выражение лица. – Когда вы в последний раз видели Виталия Алексеевича?

– А что с ним?

– Давайте сначала разберемся с нашими вопросами, – вклинился Крячко.

– Да-да. А я что?.. Я как на духу… Отвечу, если нужно… Просто мы с Машкой немного обеспокоены… За Виталика. Машка – это жена моя. Я могу позвать ее, если нужно. Она тоже скажет…

– Пока не стоит, – покачал головой Гуров. – А чем вы обеспокоены, Сергей Антонович?

– Ну… Дело, собственно, вот в чем. – Горенко зачем-то еще выше подтянул семейные трусы. – Виталик нам как родной. У него же у самого никого нет. Сын только, да и то далеко, за границей живет. Вот и случилось так, что мы с Машкой для Виталика самые близкие люди. Праздники вместе… Хоккей посмотреть – тоже вместе… В парк прогуляться – опять же, втроем… Как-то уж повелось так за последние годы. Ну и присматриваем, конечно, друг за другом. Все-таки возраст как-никак… – Горенко откашлялся. – А тут Виталик пропал вдруг.