Инспектор и бабочка - Виктория Платова

– Вы говорите об ибоге?

– Верно. Но и это можно было бы простить, если бы он не ступил на скользкий путь предательства. Вышел на одного человека, которого я неплохо знаю. И с которым когда-то успела поработать… В той, прошлой жизни. Тогда в ней не было ничего криминального. Ни в жизни, ни в работе. И сам этот человек казался далеким от криминала.

Кажется, Икер знает, о ком сейчас говорит Дарлинг. А через секунду приходит и подтверждение.

– Некто Костас Цабропулос, он живо интересовался нашим бизнесом. Не оружейным, от этого он давно отошел. Антикварным. И семьей, частью которой в свое время не стал. Да-да, когда-то давно у него был роман с матерью Лали и Исмаэля. Но теперь, когда ее нет, мы всего лишь конкуренты. Ничего личного. Мы с Альваро приехали сюда по отдельности, хотя и поселились в одной гостинице. Так мы делаем всегда, чтобы избежать лишних подозрений, но при этом, если понадобится, остаться в поле зрения друг друга. Один и тот же самолет, но разные места, один и тот же лайнер, но разные каюты… И до недавнего времени Альваро все устраивало. Хотя он уже начал подозревать, что его электронная почта и телефонные звонки контролируются. Оттого и назначил Костасу встречу таким нетривиальным способом. Вы спросите, откуда я это знаю?

– Откуда? – послушно повторил инспектор. – Кошки, которые видят все? Лали, которая обо всем осведомлена? Чертов чип, дающий картинку в цвете?

– Выбирайте любой вариант. Все они недалеки от истины. Альваро хотел продать Костасу один африканский артефакт, за которым шла охота много лет. Я даже не буду упоминать его стоимость. Она не так важна. Верность семье куда важнее, согласитесь.

– А разве не свобода важнее всего?

– Возможно, он хотел потратить эти деньги, чтобы стать свободным.

– Стать собой. Вернуться к себе.

– Звучит слишком пафосно, Икер. И сути предательства не меняет. И скажите, разве можно было оставить отступника в живых? Мне, действительно, жаль Виктора, но… Я не стала мешать Лали, тем более что другого выхода у нас не было. Иногда приходится приносить в жертву и невинных.

Икер неожиданно чувствует ломоту и резкую боль в мышцах, ноги больше не держат его. И в тот самый момент, когда он готов рухнуть на пол, боль неожиданно отпускает.

– Мы ведь друзья, правда? Я давно хотела, чтобы это случилось, – раздается позади него голос Лали. – Ты ведь будешь нашим другом? Моим, Исмаэля и Мо. И другом кошек. Ты будешь нашим самым лучшим другом, да?

Силы постепенно возвращаются к Икеру, он оборачивается и натыкается взглядом на Лали. И ориенталов. Один из них сидит на руках Исмаэля, а другой – на руках Жано, так мечтавшего о стажировке во Франции. Лали уже успела переодеться, теперь она в милом светло-голубом платьице с неизменной Мафальдой на кармашке.

Мафальда – самый сильный ход Лали, Икер снова чувствует себя идиотом в цветастых трусах, основное занятие которого – любить Мафальду, оберегать Мафальду, вести с Мафальдой бесконечные разговоры об Африке и жирафах с короткими шеями.

Он вернулся домой, в семью, что еще нужно идиоту в цветастых трусах?..

– И прекрати обзывать меня дьяволом, Мо, – нежным голосом произносит Лали. – Икер еще не в курсе, но всем известно, что дьявол у нас ты…