Медвежатник - Евгений Сухов

В химической лаборатории пахло какой-то едкой гадостью, и Савелий едва сдерживался, чтобы не расчихаться. Ему очень хотелось достать из кармана носовой платок и, зажав нос, продолжить любезную беседу с профессором. Однако сделать это ему не позволяла обыкновенная тактичность, и, призвав в помощь всю свою волю, он был вынужден сделать вид, что ничего не происходит. У Савелия даже нашлись силы, чтобы не кривить носом и вести себя так, как будто он находился не в химической лаборатории, а на лесной поляне, в окружении луговых цветов.

По довольному лицу профессора было понятно, что стойкий запах химикатов являлся для него родным и он чувствует себя среди реактивов и всевозможных колб так же уверенно, как кит в водной стихии.

— Понимаете, уважаемый Савелий Николаевич, — хорошо поставленным голосом вещал профессор. Глаза его радостно блестели — свидетельство того, что он оседлал любимого конька. — В основе всех современных взрывчатых веществ содержится производное основания азотной кислоты.

— Продолжайте, очень любопытно, — негромко произнес Савелий, нечаянно краем локтя отодвинув батарею колб.

— Сама по себе азотная кислота не является взрывчатым веществом, но стоит только ее смешать с какими-нибудь другими соединениями, она мгновенно превращается в дьявола! Процесс смешивания соединений с азотной кислотой в ходе химической реакции называется азотированием.

— И с чем же обычно смешивают азотную кислоту, профессор?

— А хоть с чем! — восторженно произнес профессор. — Это может быть ртуть, сахар, древесные опилки, крахмал, представьте себе, даже свиное сало! Но чаще всего применяется нитроглицерин и ртуть.

— И что, во всех случаях получается взрывчатое вещество? — усомнился Родионов.

— Абсолютно! — радостно воскликнул профессор. — Но, естественно, здесь должна быть соответствующая химическая подготовка, чтобы получился нужный конечный продукт. А это, смею заметить, способен сделать далеко не каждый.

— Разумеется, профессор, — поддакнул Савелий и скосил взгляд на колбы.

Дно стеклянного сосуда было залито какой-то темной жидкостью болотного цвета. Скорее всего, он лицезреет какой-нибудь ингредиент для очередного взрывчатого вещества.

— Но наибольшей разрушительной силой обладает нитроглицерин. Он, кстати, является основой для изготовления динамита.

— Вот как? Не подозревал!

Профессор поднялся из-за стола, открыл небольшой металлический шкафчик и извлек из него стеклянную колбу.

— Вот это и есть тот самый нитроглицерин. Смею вам заметить, весьма коварная штука. Он крайне чувствителен ко всем механическим воздействиям. Он может взорваться от нагрева, от попытки разделения. Правильнее всего держать нитроглицерин в холодном состоянии и не притрагиваться к нему вообще. Но даже в этом случае нет гарантии, что он не взорвется.

— Разрешите взглянуть? — протянул Савелий руку.

— Только прошу вас очень осторожно, — улыбнулся профессор, — если не хотите испортить мою лабораторию, а заодно и нашу с вами внешность. Пожалуйста.

Савелий аккуратно взял колбу. С виду обыкновенная жидкость, ничто не указывало на то, что в ней может скрываться уснувший дьявол.

— А это настоящий нитроглицерин? — неожиданно усомнился Савелий.

— Вы хотите в этом убедиться? Нитроглицерин соответствующего качества должен гореть светлым голубым пламенем. Но я все-таки не советую вам поджигать его во избежание неприятностей.

— Понимаю, — улыбнулся Савелий и вернул колбу профессору. — Так вы утверждаете, что нитроглицерин имеет большую мощность?

— В этом я однажды убедился на собственном опыте. — Профессор аккуратно поставил колбу в металлический ящик. — Я вам не рассказывал, почему был вынужден перевестись из Петербургского университета в Московский?

— Нет.

— Дело все в том, что я и там занимался взрывчатыми веществами. Однажды во время азотирования я оставил колбу на столе, а сам вышел по надобности. Так кошка, что находилась в нашей лаборатории, случайно смахнула со стола эту колбу. От взрыва на воздух взлетела вся наша лаборатория, и только по чистой случайности никто не пострадал. Понятно, что после этого случая в Петербургском университете оставаться мне было уже нельзя.

— Я понимаю. — На лице Савелия отобразилось нечто похожее на скорбь. — Профессор, скажите откровенно, какое у вас жалованье?

— Ну, сравнительно небольшое, — неопределенно протянул профессор, — а потом, сами понимаете, в наше время такие огромные расходы. У меня небольшой домик, я содержу прислугу, у меня имеется обширная библиотека, которую я постоянно пополняю ценными изданиями. И опять же бытовые расходы: костюм, экипаж, участие во всевозможных научных обществах. А если к этому добавить, что хотя бы раз в неделю я со своими друзьями провожу время в ресторане или за карточным столом, то, в сущности, для накоплений у меня не остается даже копейки.

— Понимаю, — искренне посочувствовал Родионов и оглядел лацканы своего пиджака. — Все это весьма накладно. Профессор, я вам предлагаю солидный ежемесячный пансион, который многократно перекроет все ваши запланированные и неожиданные затраты. Скажем, пять тысяч в месяц вас устроит?

— Послушайте, за что такие деньги? Столько получает только один генерал-губернатор. Я должен кого-нибудь отравить?

Савелий улыбнулся:

— Вовсе нет. От вас мне нужен нитроглицерин. Это раз. А два — мне бы хотелось, чтобы вы меня научили обращаться с нитроглицерином. Это возможно?

Профессор раздумывал. На его лице отчетливо отобразилась алчность. Но уже через минуту он чмокнул губами.

— Если вы хотите… Отчего же…

— Отлично. Но я бы еще хотел приобрести у вас нитроглицерин.

— А вы не боитесь, что я могу обратиться в полицию?

— Я бы вам не советовал торопиться. Так вы согласны получать жалованье генерал-губернатора? — поинтересовался Савелий.

— Вы полагаете, у меня есть выбор? — отвечал профессор.

— Вот и хорошо. — Родионов достал из кармана портмоне и отсчитал две тысячи рублей. — Здесь ваш аванс. — С этими словами он взял пустую колбу и осторожно поставил ее на стопку купюр. — Мне бы хотелось на следующей неделе продолжить нашу лекцию. Ну а еще через месяц мне потребуется нитроглицерин. У меня к вам еще одна просьба: будьте благоразумны и никому не передавайте содержание нашего разговора. Думаю, вы понимаете, что это, в первую очередь, в ваших интересах, — и, приподняв шляпу, он вышел из пропахшей химикатами лаборатории.