Жизнь за бессмертие - Борис Бабкин

— Но как это? — растерянно спросила Лида. — Неужели они не понимают, что…

— Пани Белова, — подошел к ней невысокий, с короткими седыми волосами, плотный, одетый в дорогой костюм мужчина.

— Да? — посмотрела она на него.

— Анджей Войтовский, — поцеловал он ей руку, — адвокат. Прошу прощения, но руку женщине целовал последний раз двадцать семь лет назад, и это было самой большой ошибкой в моей жизни. Я женился. Поэтому прошу пани извинить меня. Перейду к делу, — отступил он на три шага от подавшегося к нему Демина. — Я буду представлять интересы вашего мужа, капитана Белова, и заверяю вас, я выиграю это дело.

— И сколько это будет стоить? — насмешливо спросил Демин. — И аванс вы попросите…

— Для вас абсолютно ничего, — спокойно проговорил Анджей. — Я обязан капитану жизнью, — вздохнул он. — В полном смысле этого слова. Я узнал о произошедшем от своего знакомого и немедленно приехал. Работать начинаю немедленно. Встречаюсь со своим подзащитным через десять минут. Если имеете время, подождите… — Кивнув, он пошел ко входу в тюрьму.

— Вы поняли что-нибудь? — растерянно посмотрела на Демина Лида.

— Только то, — улыбнулся тот, — что у вашего мужа появился определенный шанс получить свободу. Войтовский — так называемый адвокат золотой пятерки Восточной Европы. Он никогда не защищает тех, кто, по его мнению, виноват. Ни за какие деньги не будет защищать истинных преступников. Интересно вот что: где и когда Сергей спас ему жизнь?

— Дождемся и спросим.

— Я, к сожалению, должен ехать, — посмотрел на часы Демин. — Так сказать, отголоски авиакатастрофы под Смоленском. Если что, звони. С тобой остается машина и водитель. Когда освобожусь, мы немедленно встретимся.

— Послушайте, панове, — укоризненно качая головой, сказал Анджей. — Неужели то, что я адвокат русского, ни о чем не говорит вам, пан прокурор? Если пан назовет хоть одно дело, за которое я брался, будучи абсолютно уверенным в том, что мой клиент не виноват, я немедленно откажусь от этого дела.

— Этот русский уложил в больницу троих, — процедил прокурор. — И еще…

— Значит, позор польской полиции, — усмехнулся Войтовский. — Теперь давайте вспомним, из-за чего это произошло, — кивнул он. — Польская полиция сделала заявление о том, что нашла похищенного в России ребенка. Честь и хвала польской полиции, — поаплодировал он. — А что выходит на самом деле? — иронически улыбнулся он. — В поезде Саратов — Берлин убиты пятеро международных бандитов из двух группировок. А ваши люди выдали это просто за пьяную ссору двух компаний. И предположите, что будет, если выяснится, что счастливые родители с безграничной благодарностью к польской полиции приезжают в Варшаву и им отдают совершенно другого, где-то похищенного мальчика. Заметьте, пан прокурор, — усмехнулся Анджей, — хорошо, что не девочку. Как возмущенный, отчаявшийся отец, он вполне мог предположить, что польские власти причастны к похищению его сына, а ему отдают…

— Хватит! — рявкнул прокурор. — Но тем не менее он избил…

— А пресса поверит в то, что один человек бросился на пятерых вооруженных полицейских? — вкрадчиво спросил Анджей. — И кстати, мой клиент сильно избит, — отметил он. — А медицинскую помощь ему оказали весьма поверхностно. Желаете, чтобы об этом узнали все международные СМИ? — спросил он.

— А ты, язви тебя, — проворчал прокурор, — прав. Я разберусь с этим, — заверил он адвоката.

— Надеюсь, мой клиент не будет находиться в камере, — спокойно отметил адвокат.

— Клянусь, что он будет находиться в палате клиники моего брата и не выйдет оттуда ни на минуту.

— Что?! — вскочила державшая в руке телефон Лида.

— Вениамин и Женька ранены, — глухо проговорил голос Никиты. — Алмазы похищены. Наши менты, как всегда, ничего не могут сделать.

— Я вылетаю в Москву! — воскликнула она.

— Не дури, — остановил ее Никита. — Ты Сереге нужна. Женька легко задета, и ее уже выписали. В общем, мы с ней маханем в Штаты. Правда, вот…

— В Вашингтон завтра вылетаем я и Женя, — послышался голос Чижикова. — И это не обсуждается, — судя по всему, остановил он пытавшегося возразить Никиту. — Как Сергей? — тут же спросил он.

— Есть надежда, что его выпустят, — ответила Лида. — В данное время его перевели в клинику профессора Кайтовского.

— И ничего не говори ему, — попросил Чижиков. — За нас не волнуйся. У нас будет неплохое прикрытие.

Германия, Бонн

— Что с вами? — подскочил к упавшему Адмиралу Ганс.

— Похоже, я свое отжил, — задыхаясь, прошипел тот. — Завещание в сейфе. Вам всем там есть… — Он сделал глубокий вдох и схватился за сердце. — Берте не помогать, и вообще забудьте ее. И если сможете, передайте Койоту, пусть он избавится от алмаза. Помогите мадам Леберти. Ее дочь похитили. Деньги на это… — И, открыв рот, он обессиленно уронил голову влево.

— Врача! — заорал Ганс.

Англия, Лондон

— А здесь, собственно, неплохо, — зевнув, потянулась Маргарет.

— Ужин готов, — позвал ее китаец.

— А ты, кстати, отлично жаришь картошку с мясом, — усаживаясь к столу, отметила она. — Никогда не любила ее, но…

— Я жил в России год, — улыбнулся тот. — Там и научился у одной пожилой женщины. Она в основном готовила это. Была верующая, и у нее всегда было тепло и чисто.

— Ты ей хорошо платил? — взяв вилку, спросила она.

— Я убил ее, — отпив пива, улыбнулся он. — Она не продала мне знак золотого медведя. Поэтому пришлось убить.

— Мясо действительно вкусное. Что будем делать? — выпив виски, недовольно спросила Маргарет. — Нас здесь осталось…

— Я могу спросить? — поинтересовался китаец. — Вы намерены довести дело до конца? Я имею в виду Койота и алмаз…

— Я очень хотела довести дело до конца! — отрезала она. — Но как?

— Я говорил о моем брате полицейском, — несмело напомнил он. — Он может помочь нам. Он в последнее время часто дежурит около дома Шонри, — пояснил китаец. — Отметил, что за домом Шонри наблюдают двое, женщина и мужчина.

— Надо брать их и узнать, кто они и что делают, — заявила она. — Надо выяснить, на кого они работают. Кстати, откуда о них узнали?

— Брат увидел, — поклонился китаец, — и сообщил мне. Он знает, в какой они квартире.

— Значит, сработает, — довольно улыбнулся Койот. — А это что за чертовщина? — посмотрел он на экран телевизора, где пожилой мужчина что-то говорил. Койот включил звук.

— Таков конец так называемой легенды о семи камнях, брошенных на землю для нужд человечества ангелом Перусом, или Персуном. Часть персов поклонялись Персуну, а aхемениды, сохраняющие свои обычаи и свой язык и тем не менее считающие себя персами, имели свое название ангела — Перус. Так, что легенда об ангеле наконец-то получила свое окончание. Это призыв прекратить беспощадную погоню за камушками бессмертия. Кроме гибели, они ничего не приносят. Наш музей…