Искатель приключений - Ксавье Монтепен

Взглянув на бледную Венеру, Молох увидела, как она испугана. Сострадание, видимо, овладело ее сердцем, потому что она сказала:

– Разве вы боитесь меня?

– О! Да… – пролепетала Венера. – Очень боюсь.

– Отчего?

– Сама не знаю. Но эти женщины говорили… Сейчас… – Венера остановилась.

Молох окончила:

– Эти женщины называют меня ворожеей; и это вас пугает?

– Признаюсь…

– Ну! Не бойтесь же ничего… Ворожея я или нет, но я не желаю вам никакого зла и, может быть, еще смогу сделать вам много добра.

Венера взглянула на Молох с удивлением.

– Какое добро можете вы сделать мне? – спросила она. – В том положении, в каком я нахожусь, мне нельзя ждать помощи ни от кого… И не на что надеяться…

– Откуда знать?

Венера не отвечала. Молох продолжала:

– Доверьтесь мне.

– Как я могу доверять незнакомой женщине… которую встречаю в таком месте…

– Вы хотите сказать – в тюрьме?

– Да.

– Но ведь и вы сами здесь?

– Это правда.

– Во всяком случае, чем вы рискуете?

– Это опять-таки правда…

– Кстати, мне легко доказать вам, что я имею право на ваше доверие…

– Каким образом?

– Дайте мне вашу руку.

– Зачем?

– Затем, чтобы, говоря о прошлом, показать вам, что ни настоящее, ни будущее не имеют для меня тайн.

Венера колебалась, однако после минутного размышления протянула старухе свою руку. Молох схватила эту белую исхудавшую руку и долго-долго смотрела на линии, начертанные на ней.

– Вы уже много страдали, – сказала она наконец. – Я это вижу.

– Много! – прошептала Венера.

– Звезда, под которой вы явились на свет, несчастна. В час вашего рождения была пролита кровь…

Венера сделала движение ужаса.

– Разве вы этого не знали? – спросила старуха.

– Нет.

– Я вижу в вашей жизни много пролитой крови.

Бледность Венеры увеличилась. Молох продолжала:

– В детстве вы были невольной и невинной сообщницей убийства. Вызовите самые отдаленные ваши воспоминания… Правда ли это?

– Правда, – пролепетала Венера.

– С тех пор в одну гибельную ночь рука ваша пролила потоки крови, но это было справедливостью, а не преступлением… Правда ли это опять? Вы убили, но вы не виновны в этом убийстве?

– Вы это видите? – вскричала Венера.

– Для меня это так же ясно, как солнечные лучи.

– Но если так, то меня, верно, оправдают? Не правда ли? Не правда?

– Нет.

– Стало быть, я буду осуждена?

– Вы уже осуждены.

– Осуждена! – повторила Венера.

– Да, и приговорены к смерти.

– О! Боже мой!

Венера с отчаянием начала ломать руки и судорожно рыдать.

– Стало быть, я погибла? – продолжала она.

– Нет.

– Кто же спасет меня?

– Я.

После того, что сказала ей старуха, Венера не имела права сомневаться в справедливости ее слов. Она несколько успокоилась, но все еще была в ужасе от страшных слов старухи. Та поняла волнение девушки.

– Спите, – сказала она только, – и постарайтесь собраться с силами, потому что скоро они вам понадобятся…

Молох погасила лампу, и во всю ночь темнота и безмолвие царствовали в тюрьме.

На другой день, как обычно, Молох и Венеру отвели в общую залу. Как и накануне, они обе были осыпаны грубыми насмешками и гнусными шутками других заключенных. Только за несколько секунд до той минуты, в которую тюремщики должны были прийти и развести заключенных по их тюрьмам, Молох шепнула Венере:

– Сейчас же, как только я произнесу эти слова: «Ночь, которая начинается, будет длинна…» и так далее – закройте носовым платком свое лицо и не дышите, даже рискуя задохнуться.

– Я сделаю так, как вы хотите.

– Хорошо.

Тюремщики вошли, взяли заключенных и повели их в камеры. Дойдя до конца подземной галереи и в ту минуту, когда тюремщик уже вкладывал ключ в замок, Молох ясно произнесла:

– Ночь, которая начинается, будет длинна.

В то же время она поднесла к лицу тюремщика ящичек, из которого выходил чрезвычайно тонкий и сильный запах. Венера тотчас закрыла носовым платком ноздри и рот и старалась не дышать.

Тюремщик глубоко вздохнул, протянул руки, зашатался, как пьяный, и упал. Молох наклонилась к нему, сняла с пояса связку ключей, потом схватила Венеру за руку и шепнула ей:

– Пойдемте!.. Пойдемте!..

Венера машинально повиновалась. Через несколько шагов старуха прибавила:

– Теперь вы можете отнять ваш платок и дышать… Опасности более нет.

– Ах! – прошептала Венера. – Вы меня обманули!..

– В чем?

– Вы мне клялись, что преступления не будет!.. А человек этот умер!

– Нет.

Венера обернулась и взглянула на тело, распростертое на земле.

– Однако… – начала она.

– Он не умер, – перебила старуха, – и даже не болен. Он только лишился чувств, вот и все. Но молчите и идите. Идите скорее…