Покаяние «Иуды» - Ахмет Хатаев

В гостиницу они вернулись к двум часам ночи и сразу направились к Эди: нужно было, чтобы дежурная по этажу увидела их вместе. Это могло снять допустимые у наблюдающего за ним Сафинского или того, кто его заменил, вопросы, чем он занимался в последние часы ушедшего дня. Что такой интерес может быть, он не сомневался. И на самом деле, как только Эди появился у своего номера, услышал усталый голос этажной:

— Товарищ, звонили и спрашивали вас.

— Мне некогда было, я делом занимался, уважаемая, — несколько развязно бросил Эди, показывая рукой на Любу, которая стояла, навалившись на стену у номера.

— Я так и сказала, что нашему постояльцу не дают покоя женщины. Предложила позвонить утром.

— Как зовут, не сказала? — пошутил он, специально намекнув, что допускает звонок женщины. — Если что, пусть подходит, мы с кисонькой ее ублажим.

— Это был мужчина, — крякнула этажная.

— О, тогда не надо, это не по моему профилю, — заметил Эди, дав понять этажной, что он понял причину ее кряканья.

— Люба, вам придется остаться у меня, — прошептал он, пропуская ее в номер. — Звонивший тип наверняка не остановится на одном звонке. Он попытается выяснить, что и как.

— Как скажете, — согласилась Люба и, пройдя в гостиную, устало опустилась в кресло.

— Предлагаю вам занять мою кровать, а я размещусь здесь.

— Спасибо, но лучше будет, если мы оба на ней разместимся, ведь она двуспальная. Поверьте, я не буду приставать, — сказала она, улыбаясь.

— Люба, какой же это будет сон рядом с такой девушкой?

— Прекрасный и неповторимый. Думаю, вам не приходилось раньше так спать.

— Даже в мыслях не было, — рассмеялся Эди.

— Если не возражаете, я первой пойду, а вы потом.

— Не возражаю. В шкафу найдете халат и полотенца.

— Спасибо, — произнесла она и направилась в спальню. Эди проводил ее внимательным взглядом, отметив при этом, что она прекрасно сложена и очень хочет его внимания, а сам подумал: «Интересно, а как же в этой ситуации поступил бы наш парткомовский босс Копилков, вещающий о необходимости блюсти мораль в любых ситуациях? — и сам же себе ответил: — Он бы все сделал, чтобы овладеть ею, а потом уговаривал сохранить в тайне их близость. В отличие от него, мне как минимум не надо будет просить о втором, поскольку она не меньше меня беспокоится о своей репутации».

Утро наступало быстро. Солнечный свет, пробиваясь через тюлевые занавески (а шторы Эди забыл на ночь сдвинуть) медленно окрашивал спальню в серые тона. Стараясь не разбудить Любу, он встал и пошел в ванную.

Когда Эди, побрившись и приняв душ, вернулся в спальню, там ее уже не было. Еще не зная, что это должно означать, он быстро оделся, вышел в гостиную и увидел, как одетая и причесанная Люба готовит кофе.

— Доброе утро, я подумал, что ты ушла, — тепло промолвил Эди.

— Доброе утро, — ответила она, наградив его счастливым взглядом. — Не могла же я уйти, не поставив вас в известность. Предлагаю кофе. Хотите?

— Хочу, — ответил Эди, обратив внимание на то, что она с ним продолжает говорить на «вы».

— Присаживайтесь, я сейчас чашки возьму.

— Люба, в тумбочке есть печенье. Взять?

— Я сама возьму. Эди, только просьба: не говорите мне «ты», а то могу привыкнуть, а это неправильно, да и Артем сразу засечет.

— Слушаюсь и повинуюсь, — пошутил Эди и, подойдя к ней, чмокнул в губы.

— Только поймите меня правильно, я же о вас беспокоюсь, — взволнованно произнесла она.

— Ну, хорошо, буду по-прежнему выкать, — только успел сказать Эди, как в дверь кто-то постучал.

На вопрос Эди: «Кто?» — послышался голос этажной: «Откройте, нужно кое-что сказать».

Не успел он открыть дверь, как она ступила в прихожую и, окинув любопытным взглядом Любу, заговорщически промолвила:

— Я не стала вас будить, но тот товарищ еще раз звонил и спрашивал о вас, мол, когда вы пришли, с кем пришли и как вы себя чувствуете. А сегодня ни свет ни заря вновь позвонил и опять за свое, только просил не говорить вам о его звонке, обещал зайти с подарком.

— А вы что ему сказали, если, конечно, это не секрет? — улыбаясь, спросил Эди.

— Да какой это секрет. Нам же запрещено кому бы то ни было говорить о жильцах. Но я не удержалась. Это было после того, как вы с девушкой пришли. Сказала ему, что милуется с длинноногой барышней. — И вы были правы, — весело заметил Эди. — Но, если серьезно, скажите ему, что раз есть какое-то дело, то пусть приходит, но обязательно с подарком для вас. Договорились?

— Как-то неудобно, это же нарушение служебной дисциплины. Наше начальство за это может наказать.

— Тогда пошлите этого товарища ко всем чертям, — решительно посоветовал ей Эди, после чего она ушла, что-то бормоча себе под нос.

После кофе Люба ушла к себе. Эди, посмотрев утреннюю программу новостей, пошел в кафе и, позавтракав, вернулся к себе и вновь лег спать. Разбудил его телефонный звонок.

Эди сразу же узнал голос Моисеенко, который без всяких вступлений зачастил:

— Звонил вчера вечером, чтобы напомнить о сегодняшнем ужине, а вас, как говорится, днем с огнем не сыскать, надо полагать, знакомые куда-нибудь завлекли.

— Я был в театре.

— Один?

— С дочерью Александра, я же говорил вам.

— А-а, вспомнил. Что смотрели?

— «Лебединое озеро».

— Понравилось?

— Очень.

— Вы поздно вернулись?

— Да, после полуночи, сейчас досыпаю.

— Понимаю, молодость, сам был такой, — хихикнул Моисеенко. — Ну что, поужинаем, мы же договорились? Надеюсь, на сегодня не запланированы у вас ночные свидания?

— Мое ночное свидание ужину не помешает, а днем мне предстоит сделать лишь один звонок моему новому знакомому, и все.

— О-о, вы уже завели здесь новое знакомство?

— Это по совету Александра. Я, кажется, вам говорил об этом человеке.

— Ну да бог с ним, главное, чтобы польза от него была, а то, знаете, в Москве в последнее время много специалистов появилось, которые обещалкиными-обсчиталкиными именуются.

— Думаете, и Сафинский из их ряда?

— Не знаю, но я поспрашиваю у своих знакомых и к ужину уже буду кое-что знать.

— Вот это да, — восхищенно произнес Эди. — В таком огромном городе за один день реально навести справки о незнакомом человеке. Мне бы ваши возможности.