Заказ - Константин Кульчицкий

Хозяин и гость неторопливо беседовали, шагая по мелкому гравию, а юная Серёжина однофамилица (или, чем чёрт не шутит, всё-таки родственница?..) переводила. Владела она обоими языками одинаково свободно. Вначале Цыбуля чопорно величал княжну «Ольгой Михайловной», но скоро сбился на «Оленьку».

– Простите, – тотчас поправился он. Девушка, годившаяся ему во внучки, лишь рассмеялась:

– Да что вы, Василий Никифорович. Так и зовите…

Фон Шёльдебранд, кстати, был для неё «дядей Йоном».

Цыбуля вдруг задумался, КАК станет рассказывать им о делах, учинённых их соплеменником. О том, что из-за жадности паскуды Нильхедена оказался чёрт знает где выращенный в России – и для России – наследник великого Секретариата… И, что гораздо хуже, погиб человек, ему самому, Цыбуле, доводившийся то ли внуком, то ли племянником, то ли вовсе любимым младшим сынком…

Серёжа Путятин незримо шёл рядом с Василием Никифоровичем по залитому солнцем двору. Он тоже любовался кладкой каретного сарая и фигурными окошками большого манежа, но время от времени вопросительно поглядывал на Деда, не давая запамятовать о главном. «Ну? – отчётливо слышал Цыбуля его голос. – Когда Заказа выручать будем?» Речь Василий Никифорович сочинил ещё дома. Потом отшлифовал её в Питере и десять раз повторил, пока летел в самолёте. Он скажет Йону… Тот возразит… А он ему… А в ответ… Отчего же теперь Цыбуля чувствовал себя так, словно заглянул к соседу по очень невесёлому поводу – и, шагнув на порог, нежданно-негаданно оказался за праздничным столом, и вот надо решительно встать, и поставить на скатерть радушно поднесённую рюмку, и выговорить: «А ваш сын, знаете ли, изрядный мерзавец…» Почему так? Потому, что Швеция – маленькая страна и ты это нутром чувствуешь на каждом шагу, и Стокгольм, в общем-то, крохотный, и оттого приехавшему из огромной России мерещится, будто все шведы – друг другу чуть ли не родственники?..

Берейторы в форменных тёмно-синих шинелях, встречавшиеся во дворе, отдавали своему начальнику честь.

– На самом деле мы штатские, – заметив взгляд гостя, пояснил фон Шёльдебранд. Он был генерал-майором в отставке; Цыбуля не удержался и подумал о том, как, наверное, хорошо быть отставным генералом в сугубо нейтральной, не лезущей ни в какие конфликты сытой стране. А Йон продолжал: – У нас до шестьдесят девятого года всех офицеров обязательно учили ездить верхом. Я сам и ещё кое-кто из наших служащих это застали, а вот нынешняя армейская молодёжь… Командование, конечно, имело причины, но моё личное мнение…

– «Жираф большой, ему видней», – усмехнулся Цыбуля. Личное мнение Йона он разделял полностью. – Наверное, командование сочло конный спорт слишком опасным для молодых офицеров?

Оленька перевела, Йон расхохотался, а Василий Никифорович поймал себя на том, что оттягивает и откладывает момент решительного разговора. В самом деле, ну не сейчас же, не с бухты-барахты… Осознав это, он в который раз мысленно помянул чёрта: «Стар, наверное, становлюсь…»

Хоромы у королевских коней, как и следовало ожидать, оказались не бедные. То есть ананасы на золотых блюдах им не подавали, но добротный пол, высоченный – много воздуха – потолок, просторные денники и вдоволь солнечного света из окон – чем не дворец для коня?.. Тёмно-гнедые, каждый под синей с жёлтым попоной, холёные красавцы любопытно оборачивались к вошедшим, тёрлись о решётку носами, фыркали, привлекая внимание.

– Наши шведские полукровные кони стали очень популярны для драйвинга. – Йон ловко, одной левой рукой, открыл защёлку, и наружу тотчас же высунулась лошадиная голова. Добрые глаза и доверчивые губы животного, в жизни своей не знавшего не то что жестокости – даже и грубого окрика. Высоко на стене красовалась его кличка: Кардинал. – Причём особенно ценятся гнедые, как у нас, в королевском выезде. И в результате, ты только представь, конюшня Его Величества получает лошадей, так сказать, второго разбора. Тех, которые не привлекли внимания спортсменов…

Цыбуля хмыкнул и погладил усы. Он попробовал представить себе сходную ситуацию в России, если бы глава государства решил учредить для себя, скажем, выезд в карете с орловскими рысаками.

– А что, мы не в обиде. Нам «тигры», которые рвут с места в карьер, и не нужны! Мы своих берём годика в четыре, в пять, в основном из южной Швеции, и не с каких-нибудь любительских ферм. Обязательное условие – чтобы коня растили профессионально и очень хорошо с ним обращались. Попав к нам, он для начала несколько месяцев ходит под седлом по самым напряжённым городским улицам, привыкает не бояться движения. Ходит не один, а в паре с каким-нибудь пожилым опытным конём. Таким вот, как Кардинал. Ему уже двадцать. Старые у нас учат молодых, и мы за это очень их ценим…

Кардинал ластился, и Йон почесал мерину за ухом:

– Видишь, у него на морде проточина и задние ноги в половину бабки белы? Раньше этого не допускалось. Все кони должны были быть чисто гнедыми, безо всяких отметин…

Гнедые без отметин, – резануло Цыбулю.

– …Так что, если белая звёздочка была единственным недостатком коня, ещё двадцать лет назад её замазывали. Догадайся, чем? Кремом для обуви! – Фон Шёльдебранд отстранил голову Кардинала, прижал плечом дверь, и Оленька, поспешившая помочь «дяде Йону», закрыла задвижку. – Но чисто гнедых лошадей всегда было трудно найти, а в наши дни и подавно. Так что белые отметины, не очень большие, конечно, стали допускать…

Он миновал несколько денников и остановился перед двумя крайними. Кони в них стояли под зелёными вместо сине-жёлтых попон. При приближении людей они обернулись, и один, очень рослый, попытался высунуть голову поверх решётки.

– Это, – пояснил Йон, – единственные лошади не-шведского происхождения, содержащиеся на конюшне. Они куплены в Англии и принадлежат принцессе Мадлен…

Куплены в Англии…

– Принцесса – увлечённая конкуристка и, смею тебя заверить, наделена немалым талантом. Её старшая сестра, кронпринцесса Виктория, тоже прекрасно ездит верхом, но, к сожалению, при её многочисленных обязанностях престолонаследницы… Ты знаешь, – Цыбуля почувствовал, что Йон увлёкся по-настоящему, – в начале века у нас уже была королева Виктория, лошадница, каких поискать. Ещё до вступления на престол они с мужем держали конюшню, соперничавшую с королевской, и там у неё, помимо прочих, стояли четыре прекрасных липиццана. Так вот, когда родилась нынешняя хертигинна Вестеръёталандская,[76]коннозаводчики, разводящие липиццанов – а у нас в Швеции их очень любят, – решили: вот тут-то мы и отметимся! И подарили новорождённой двух маленьких жеребят… Так вместе и выросли. Я учил юную хертигинну держаться в седле, а лошадок воспитывал и выезжал… Правда, вначале кронпринцесса ездила на готландском пони, ведь липиццаны – мало подходящие лошади для детей, но и до них черёд, конечно, дошёл. Каприоль и Крупад много лет здесь стояли. Теперь они живут на Эланде, в королевской усадьбе. На пенсии…