Обманутые иллюзии - Нора Робертс

– Что Макс, что, Люк?

Так уж и быть, подумал он, выложу ей все. И тогда вопрос о доверии больше не встанет.

– Что Макс использовал меня в сексуальном плане. Краска гнева отхлынула от ее лица, и оно стало бледным как стекло. Только глаза сверкали, темные и грозные, как тучи перед бурей.

– И он был способен на такое? Он был способен на такую ложь про тебя и папу?

– Не знаю. Я не мог рисковать, вот и платил. А тем, что платил, сделал только хуже самому себе.

Она закрыла глаза.

– Что может быть хуже?

– Дело в том, что Кобба на меня навел Уайатт, он же всем и заправлял. Я этого не знал, хотя, конечно, должен был догадаться, что Кобб не настолько умен, чтобы придумать такую тонкую штуку, как шантаж. Всякий раз, когда они поднимали ставки, я платил без звука. Но Уай-атта и это не устраивало. Он копнул поглубже, чтобы узнать, как это так мне удается безо всяких разговоров платить больше ста тысяч в год.

– Сотню… – от самой мысли у нее перехватило дыхание.

– Я заплатил бы вдвое больше, чтобы остаться с тобой, – когда она взглянула на него, то поняла, что это только половина ответа, – а еще, чтобы ты не видела, какой я трус, и что кто-то смог выковать цепь, из которой я не в силах освободиться, – он отвернулся и заговорил медленно. – Меня использовали. Я так и не узнал, взял ли назад клиент Кобба свои деньги за меня или нет, но меня все равно использовали.

– Я это знала. Я говорила тебе, что всегда об этом знала.

– Ты не знала, чего мне это стоило. Внутренне. Да еще и шрамы у меня на спине, – он пожал плечами и отвернулся. – Они ведь все равно, что татуировка, Рокси. Напоминание о том, откуда я родом. Но я не хотел, чтобы ты смотрела мимо них. Я хотел быть непобедимым в твоих глазах – ив своих тоже. Это была гордость и одному Богу известно, сколько я заплатил за нее.

Она теперь сидела спокойно. Наручники на ее запястьях были лишь временным ограничителем, который легко открывался с помощью ключа. Оковы на гордости Люка были куда прочнее.

– Неужели ты всерьез считал, что это повлияло бы на мои чувства к тебе?

– Это влияло на мое отношение к себе. Уайатт это понял. И воспользовался этим. А так как он следил за каждым моим шагом, то он и спланировал все дальнейшие действия. Он потратил несколько месяцев, чтобы разработать эту ловушку. Наверное, именно поэтому все прошло так гладко.

Она больше не сопротивлялась и не злилась. Она просто оцепенела.

– Значит, он знал о твоем приходе той ночью.

– Знал. И ждал меня в своем кабинете. У него был пистолет. Я думал, он меня убьет и на этом все закончится. Но Сэму этого показалось мало. Он предложил мне коньяк. Этот подонок хладнокровно предложил мне выпить и выложил все, что про меня знает. Он обрисовал, что будет, если тебя и Макса посадят. Он знал, что у Макса могут быть срывы, и хорошо покуражился надо мной, – он скривил губы. – Мне стало плохо. Я думал, что вся эта ситуация на меня так действует, но это был коньяк.

– Он подмешал тебе наркотик? О, Боже.

– Пока я там сидел, пытаясь что-нибудь ему противопоставить, вошел Кобб. Вот тогда-то я и узнал об их союзе. Он предложил Коббу выпить, а потом… убил его. Направил на него пистолет, спустил курок и убил.

– Он… – она снова закрыла глаза, живо представив себе всю эту сцену. – Он хотел, чтобы тебя обвинили в убийстве.

– Ситуация была идеальная. Я отключился, а когда пришел в себя, то увидел, что он держит другой пистолет, – чувствуя себя увереннее, чем он мог ожидать, Люк сел на скамейку и зажег сигару, после чего поведал ей то, что произошло дальше.

– Вот я и ушел. Исчез, – закончил он свой рассказ. – Пять лет я пытался забыть тебя. И ничего не удалось. Я объездил весь мир, Рокс. Азия, Южная Америка, Ирландия. Пробовал напиваться до полусмерти, но похмелье не нравилось. Пробовал работать. Пробовал женщин, – он скользнул по ней взглядом. – С ними было лучше, чем с бутылкой.

– Надо думать.

Прохладная досада в ее голосе взбодрила его.

– А примерно полгода назад случилось два события. Я узнал о состоянии Макса. У тебя хорошо получилось все это завуалировать.

– Моя семейная жизнь касается только меня. Я не рассказываю о ней в прессе.

Он разглядывал кончик сигары.

– Наверное поэтому я ничего нигде не читал о Нате.

– Я не выставляю напоказ своего ребенка.

– Нашего ребенка, – поправил он, обернувшись к ней. Он решил не оставлять эту тему и до конца разговора несколько раз напомнить о ней. – А еще я узнал, что Уайатт баллотируется на выборах в Сенат. То ли я поизносился за последние пять лет, Рокс, то ли поумнел. Но я задумался, заинтересовался и стал строить кое-какие планы. То, что на моем пути появился Джейк, было очень кстати. До тех самых пор я жил на деньги, заработанные в качестве Призрака. Я не мог дотронуться до моих счетов в швейцарских банках, потому что у меня не было их номеров и не было никакой возможности заполучить их, – он ухмыльнулся. – До тех пор, пока не появился Джейк. Он занялся решением этой проблемы и жить стало легче. Деньги облегчают жизнь, Рокс. И они дадут мне то, чего я добиваюсь.

– А именно?

– Это прежде всего ты, – он стряхнул пепел с сигары, – а еще… назовем это справедливостью. Нашему давнему другу придется заплатить за все.

– Это касается только камня или еще чего-нибудь?

– Нет. Камень мне нужен для Макса, но есть еще кое-что. Я знаю, каким способом можно с ним разделаться. Я долго разрабатывал этот способ и теперь мне нужна ты, чтобы он заработал. Ты мне поможешь?

– Он украл у меня пять лет жизни. Он отобрал отца у моего сына. И ты еще спрашиваешь!

Он улыбнулся, потянулся к ней, чтобы поцеловать, но она отвернула голову.

– Хочу задать тебе один вопрос, Каллахан, так что пока отодвинься.

Он отодвинулся, но не более чем на дюйм.

– Вот так достаточно?

– Скажи мне, ты пришел сюда потому, что хочешь сделать меня необходимым звеном своего плана?

– Мне необходима ты сама, Роксана, – он соскользнул со стола и, повернувшись, провел руками по ее голеням, – необходима, как жизнь, – так как ее голова все еще была отвернута, ему оставалось довольствоваться облизыванием мочки ее уха. – Я говорил тебе, у меня были .другие женщины.

– Меня это не удивляет, – произнесла она сухим как пустыня Сахара тоном.

– Но я тебе не сказал, что они были всего лишь убогими и бледными призраками. Дым и зеркала, Рокс. Не было ни одного дня, чтобы я не хотел быть с тобой, – он положил руки ей на талию, приблизил ее лицо к своему, осыпая поцелуями ее подбородок. – Я люблю тебя уже не помню, с каких пор.

Он почувствовал, как она тает, когда запустил руки под пуловер и провел ими вдоль ее ребер.