Домашние правила - Джоди Пиколт

– Я хотела сказать, что пора просыпаться и завтракать, – сухо говорю я.

Оливер моргает:

– Ох!

– Сегодня четверг. Коричневый день. Безглютеновые бейгели?

– Я предпочитаю все, что угодно, – отвечает он и краснеет. – Но думаю, прошлой ночью я дал это понять предельно ясно.

Проснувшись утром, я привыкла секунд тридцать лежать в постели, наслаждаясь моментом, когда то, что мне снилось, все еще кажется возможным. Но потом я вспоминаю, что нужно вставать и готовить соответствующий цветовому коду завтрак, и начинаю гадать, проживем ли мы этот день без внезапного изменения в расписании, какого-нибудь скандала или проблемы в общении, которая спровоцирует нервный срыв. Я отводила себе тридцать секунд для будущего, которое предвкушала, а не которого боялась.

Я обвиваю руками шею Оливера и целую его. Даже зная, что через четыре с половиной часа судебный процесс возобновится, что нужно спешить домой, пока Джейкоб не заметил моего исчезновения, что я поступила так, как не нужно было поступать… я нашла способ растянуть эти тридцать секунд блаженства в один длинный и прекрасный момент.

Слова в кроссворде: место, где обретают надежду.

Радость.

Он.

Да.

Если такое случается… то, вероятно, возможно все.

Оливер кладет руки мне на плечи и мягко выпихивает из постели:

– Ты не представляешь, как меня убивает, что нужно сказать «нет», но я должен написать вступительное слово, а мать моего клиента, она невероятно требовательная.

– Без шуток, – говорю я.

Оливер садится, достает из-под подушки мою майку от пижамы, помогает мне надеть ее через голову.

– В обратную сторону это совсем не так весело, – шутливо замечает он.

Мы оба одеваемся, Оливер выпускает Тора из заточения и прицепляет поводок к его ошейнику, предлагая проводить меня полдороги до дому. В это время на улице мы одни.

– Чувствую себя идиоткой, – говорю я, глядя на свои домашние тапочки и штаны от пижамы.

– Ты похожа на студентку колледжа.

Я выкатываю глаза:

– Ты такой врун.

– На мою профессию намекаешь?

– А есть разница?

Я останавливаюсь и смотрю на Оливера:

– Только давай… не при Джейкобе.

Он не делает вид, что не понимает. Продолжает идти, тянет за собой Тора на поводке и отвечает:

– Хорошо.

У скейт-парка мы расстаемся. Я быстро иду по улице, пригнув голову от ветра и от глаз проезжающих мимо водителей. На губах у меня то и дело появляется улыбка, всплывает на поверхность пузырьками газировки откуда-то из глубины моего существа. Чем ближе к дому, тем более неуместной она ощущается. Как будто я жульничаю, как будто имею наглость быть кем-то другим, помимо матери.

К четверти седьмого я с облегчением сворачиваю на нашу улицу. Джейкоб просыпается в 6:30, как по часам; и сегодня будет так же.

Однако по мере приближения к дому я замечаю, что внутри горит свет, и сердце у меня подскакивает. Я перехожу на бег, паникую. Вдруг с Джейкобом что-то случилось посреди ночи? Какая же я дура, что оставила его! Даже записку не написала и мобильник не взяла. Распахивая входную дверь, я уже почти сгибаюсь пополам под грузом неприятных предчувствий.

Джейкоб стоит на кухне и готовит себе коричневый завтрак. Стол накрыт на двоих.

– Мама, – восторженно говорит он, – ты никогда не догадаешься, кто здесь!

Я не успеваю ничего сообразить, как слышу звук спускаемой в туалете воды, потом вода течет из крана, и раздаются шаги гостя, который заходит на кухню со смущенной улыбкой.

– Генри? – удивляюсь я.