Совы охотятся ночью - Энтони Горовиц

И наконец, на стуле рядом с дверью устроился старший суперинтендант Локк. Андреас убедил меня пригласить детектива, хотя мне это решение далось нелегко. После последнего нашего разговора в Мартлшем-Хит я не горела желанием его видеть. Локк был грубиян, не отличался политкорректностью и в значительной степени был повинен в несправедливости, учиненной со Штефаном Кодреску. Однако Андреас настоял, что присутствие полиции необходимо. Это придавало собранию официальный характер.

Признаться, я немало удивилась, что Локк вообще согласился прийти. Мы с Андреасом заехали к нему в управление, и мне подумалось, что паре местных хулиганов и то оказали бы более радушный прием. Старший суперинтендант не допускал, что мне известно имя убийцы Фрэнка, и разозлился, когда я отказалась немедленно сообщить ему, что сумела выяснить. И только полученное от Кодреску письмо заставило Локка передумать. Оно доказывало, что Сесили была убеждена в невиновности Штефана, и подтверждало гипотезу о том, что ее исчезновение напрямую связано со случившимся много лет назад. Локк никак не мог проигнорировать это письмо, которое в свете произошедших событий становилось важной уликой. Думаю, именно поэтому он и пришел в отель.

Собравшиеся были не того сорта публикой, к которой обращался Аттикус Пюнд: никаких дворецких, викариев или горничных, — но даже так меня не оставляло странное ощущение его присутствия в комнате. Я почти воочию видела, как сыщик примостился на одном из свободных стульев, положив рядом трость, и ждет, когда я начну. Мне часто кажется, что весь мой подход к детективной работе — то, как я беседовала с людьми или рассматривала улики, был неким образом навеян Пюндом и этой его пресловутой книгой «Ландшафт криминалистического расследования». Поэтому не стоит удивляться, что я питала к Аттикусу теплые чувства. В моих глазах он являлся своего рода наставником. Это странно, поскольку прежде всего это был вымышленный персонаж, но главное — потому, что я на дух не выносила его создателя.

— Мы ждем, Сьюзен, — сказала Лиза.

— Прошу прощения. Я просто собиралась с мыслями. — Я улыбнулась. Быть может, в итоге я даже получу удовольствие. Но больше в подобные истории ввязываться определенно не стану. — Наверное, мне стоит начать с того, что я не знаю, где сейчас Сесили, но знаю, что с ней случилось. И точно знаю, что именно она нашла в романе «Аттикус Пюнд берется за дело». — Издание в мягкой обложке лежало передо мной на столе. — Боюсь, Алан Конвей зашифровал в тексте послание, вернее, даже несколько посланий, и тем самым подверг Сесили опасности.

Я посмотрела на Андреаса. Тот кивнул. Он прикрывал меня.

— Главная проблема заключается в том, что ни у кого в «Бранлоу-Холле» не имелось причин убивать Фрэнка Пэрриса, — продолжила я. — Он находился здесь проездом, с целью навестить сестру и шурина, проживающих в Уэстлтоне. Фрэнк только что вернулся из Австралии. Помимо дома, унаследованного от родителей, у него не имелось никаких связей с Суффолком. Первая моя версия состояла в том, что его убил Дерек Эндикот. Это могло произойти по ошибке. Как известно, Фрэнку не понравилась комната, в которой его изначально поселили, и он переехал в номер двенадцать, забронированный для Джорджа Сондерса, отставного директора средней школы «Бромсуэлл-Гроув». Как выяснилось, Дерек учился в этом заведении, когда его возглавлял Сондерс, и ему там сильно доставалось. Увидев Сондерса снова, он определенно испытал сильное потрясение.

Допустим, Дерек берет молоток и крадется наверх под покровом ночи. В коридорах темно, и он убивает Фрэнка, прежде чем понимает, что это не тот человек. Алиби у ночного администратора нет: мы имеем только слово Эндикота, который якобы заметил Штефана, входящего в номер. Больше никто его не видел.

— Нелепая история, — сказал Эйден. — Дерек никому не способен причинить вреда.

— Согласна. Поэтому я исключила его. Кстати, Дереку не пришло бы в голову подстроить улики, указывающие на Штефана, в первую очередь я имею в виду деньги под матрасом и пятна крови в душе. Мне кажется, ему просто не хватило бы на это ума.

Далее остаетесь вы четверо. Но еще двоих потенциальных подозреваемых нет в этой комнате, и мне сначала хотелось бы разобраться с ними. Начнем с Мелиссы Конвей. Она жила в коттедже Оуклендс на краю усадьбы и во время свадебного уик-энда бывала в отеле. Она, прямо скажем, не обрадовалась, когда увидела Фрэнка, поскольку в глубине души невольно винила этого человека за то, что он направил ее мужа на кривую дорожку, которая привела его в гей-клубы и бани. Допустим, Мелисса решила свести счеты с тем, кто разрушил ее семейную жизнь. Меня часто удивляло, как такое возможно, но она действительно любила Алана.

Как поступил бы Конвей, выясни он, что его бывшая жена виновна в преступлении? Не было ли это весомым основанием не открывать правду в своей книге? Пожалуй, он стал бы помалкивать с целью защитить ее, а заодно и себя. Таким образом, едва узнав, что Мелисса была здесь, я сразу включила ее в число подозреваемых. Существовала всего одна проблема: она никак не могла подслушать телефонный разговор Сесили с родителями. Во время исчезновения Сесили она, скорее всего, находилась у себя дома, в Бредфорде-на-Эйвоне.

Тем не менее Мелисса сказала кое-что, что навело меня на мысль. Она упомянула, что, пока жила в коттедже Оуклендс, часто пользовалась спа и занималась там с Лайонелом Корби. Вот только она назвала его не Лайонелом. Для нее он был Лео.

Так случилось, что Фрэнк Пэррис знал некоего Лео, мальчика по вызову, работавшего в Лондоне. Это я выяснила, пока была в столице. Те двое спали вместе. Алан Конвей даже книгу посвятил Фрэнку и Лео. Прошу меня простить, Лоуренс, за эти некрасивые детали, но дальше, боюсь, будет еще хуже. Фрэнк был не просто геем. У него имелись весьма извращенные сексуальные пристрастия, включая связывание партнера, садо-мазо и тому подобное. Предположим, что Лайонел — это и есть тот самый Лео, и Фрэнк узнал его, приехав в отель. Во время нашей с ним встречи Лайонел обмолвился, что в Лондоне у него было много частных клиентов. «Вы даже не представляете, с какого сорта народом мне приходилось иметь дело!» — вот его точные слова. Я полагала, что речь шла об индивидуальных занятиях фитнесом, но как знать?

Проблема была та же, что в случае с Мелиссой: да, Лайонел мог оказаться тем самым Лео и убить Фрэнка, но он находился далеко в тот момент, когда Сесили звонила родителям. Я не вижу способа, как он мог напасть на нее или причинить ей вред. Откуда ему вообще было знать, что она прочитала книгу?

А вот Элоиза Радмани была здесь и знала.

Стоило мне произнести эти слова, как няня вышла из себя, на манер, столь свойственный уроженцам Средиземноморья.

— Да как вы смеете впутывать меня в это! — вскричала она. — Я тут совершенно ни при чем!

— Вы находились здесь, когда исчезла Сесили, и, мало того, вы даже подслушали ее разговор с родителями про книгу. Вы стояли под дверью кабинета.

— Я не имею никакого отношения к Фрэнку Пэррису!

— Это неправда. Вы работали в одном с ним рекламном агентстве — «Маккан-Эриксон». Сидели там на ресепшене.