Чернильно-Черное Сердце (ЛП) - Джоан Роулинг

Шмельиложки https://www.bumblefootandspoons.tumblr.com

Игра Дрека https://www.dreksgame/login

Футболки сохраните Игру Дрека https://www.spreadshirt.co.uk/KeepDreksGam…

Корморан Страйк Джонни Рокби — поиск Google

Корморан Страйк нога — поиск Google

Корморан Страйк — поиск Google

Мир Азеркинов https ://www.otherkinworld/ghostkin/fanfic…

Tribulationem et Dolorum https ://www.tribulationemetdolorum/forums…

Комик-Кон 2015 https://animecons.com/events/info/15951/mcm.

Twitter Уолли Кардью (@the_r3&l_Wally)

Twitter Аноми (@АномиGamemaster)

Подняв брови, Страйк положил мобильник рядом с окровавленным платком и отправился на рыночную площадь, порез над левым глазом все еще болел.

Большая площадь, на которую он вышел через несколько минут, со всех сторон была окружена множеством красивых зданий, включая банки и гостиницы. Сегодня здесь не было рынка, и центральное пространство было заполнено припаркованными машинами. Приземистый паб “Мейдс Хед” из темного кирпича стоял прямо рядом с более крупным и величественным “Херс Хед”.

Страйк припарковался, затем с помощью носового платка старика и собственной слюны удалил со своего лица все следы крови, которой было на удивление много. Вытерев лицо, он взял папку и вышел из машины, оставив на этот раз трость.

В баре было не так много людей, и беглый взгляд вокруг сказал Страйку, что Кеа там нет.

Лучше бы ты была в чертовом туалете.

— Оооо, это выглядит отвратительно, — сказала барменша, глядя на лоб Страйка, когда подошла принять его заказ. — Что случилось?

— Несчастный случай, — хрипло ответил Страйк.

Он купил себе безалкогольное пиво. Как раз когда он повернулся, чтобы поискать свободный столик, в бар вошла Кеа, медленно шагая и опираясь на складную трость точно такого типа, какую Страйк оставил в машине. Она была одета в детскую розовую кофточку, такие же треники и белые кроссовки. Ее волосы были завязаны в хвост. Даже с ненакрашенным лицом и без фильтров она была великолепной молодой женщиной. Когда она увидела приближающегося Страйка, она встревожилась. Ее взгляд упал на папку в его руке.

— Кеа?

— Да, — сказала она тем же шепчущим голосом, которым разговаривала с ним по телефону.

— Очень мило, что вы встретились со мной. Я ценю это, и знаю, что Джош тоже, — сказал Страйк. — Могу я вам что-нибудь предложить?

— Нет, — слабо ответила Кеа. — Я сейчас не могу ничего есть.

Страйк решил, что лучше пропустить это замечание мимо ушей.

— Может, присядем?

Он посторонился, чтобы пропустить ее, но она сказала все тем же задыхающимся голосом,

— Вам лучше пойти первым. Я такая медлительная.

Страйк отнес свою папку и пинту пива к ближайшему столику на двоих, а Кеа медленно пошла за ним, тяжело опираясь на свою трость. Если она и преувеличивала свои симптомы, то это было всего лишь то, что делал сам Страйк в доме ее матери, поэтому он сохранял нейтральное выражение лица, пока Кеа осторожно не опустилась на сиденье напротив него.

Собрав воедино записи аккаунта Кеа о предыдущих семи годах, Страйк узнал, что ей двадцать пять, что ее отношения с Джошем Блэем длились восемнадцать месяцев, пережили, когда Джоша выгнали из школы Святого Мартина, но закончились, когда Джош начал встречаться с Эди. Вскоре после разрыва отношений Кеа взяла годовой перерыв в учебе из-за плохого самочувствия. Большую часть этого года она провела в доме своей матери, но, судя по ее странице в Instagram, часто ездила в Лондон, иногда неделями ночуя на диванах друзей-студентов. Через год она вернулась в Сент-Мартинс, но через два Рождества навсегда бросила учебу, снова сославшись на плохое самочувствие.

Для Страйка она выглядела невероятно молодой, с ее идеальной кожей, и это впечатление усиливалось, возможно, из-за детско-розовой толстовки, которая могла бы быть пижамной. И все же что-то в Кеа напомнило ему Шарлотту. В ее поведении была тень дерзости. Он подумал, что даже если бы не читал ее сообщения в Твиттере, он бы знал, что где-то под этой зефирной мягкостью скрывается сталь.

— Спасибо, что встретились со мной, Кеа, — сказал Страйк. — Я ценю это.

— О нет, — сказала она, глядя на рану на его виске. — Это был Оззи?

— Если Оззи — это большой белый хищник, то да, — сказал Страйк.

— Мне так жаль, — сказала Кеа с грустной улыбкой. — Моя мать как дура с этой птицей. Она не ставит никаких границ. Видите?

Она протянула мягкую белую руку, на которой у основания большого пальца был хорошо виден тонкий розовый шрам.

— Это был Оззи. И ещё у меня вот здесь, — она показала Страйку свою ладонь, на которой был такой же шрам, — и вот здесь, — она указала на свое левое ухо.

— Оу. Я думал, это моя вина, что я парень.

— Нет, он просто плохой и раздражительный маленький негодяй. Зонтичные какаду, особенно самцы, могут быть хитрыми. Вы должны знать, как с ними обращаться…

Ее голос затих.

— Что там? — спросила она с опаской, глядя на картонную папку, которую он положил на стол между ними. — Это те вещи, на которые вы хотели, чтобы я посмотрела?

— Именно, — сказал Страйк, делая глоток пива. — Вы не против, если я буду делать заметки?

— Да, я… я полагаю, — сказала она. Когда Страйк достал свой блокнот, она неуверенно спросила:

— Вы видели Джоша?

— Еще нет, — ответил Страйк. — Ему нездоровится.

В красивых карих глазах Кеа, которые были цвета старого бренди, тут же заблестели слезы.

— Это ведь неправда, правда? Что он парализован? Так говорят в Интернете. Это ведь неправда, даже?

— Боюсь, что это так, — сказал Страйк.

— О, — сказала Кеа.

Она перевела дыхание, затем начала тихо всхлипывать, уткнувшись в свои руки. Уголком глаза Страйк заметил, что люди в баре наблюдают за ними. Возможно, они считали его злым отчимом. Кеа, похоже, было все равно, кто видит ее рыдания. Шарлотта тоже не возражала против свидетелей. Слезы, крики, угрозы спрыгнуть с высотных зданий: он терпел все это на глазах у друзей и, иногда, у прохожих.

— Простите, — прошептала Кеа, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Ничего страшного, — сказал Страйк. — Итак…

Он открыл папку.

— ... как вы знаете, меня наняли, чтобы выяснить, кто такой Аноми. Что вы думаете об Аноми?

— Кого волнует, что я думаю? — безнадежно сказала Кеа.

— Меня волнует, — сказал Страйк беззлобно. — Вот почему я спросил.

Она вытерла глаза