Пятая авеню - Кристофер Смит

Он посмотрел на двух барменов в наручниках, а затем перевел недовольный взгляд на трех своих парней, охранявших их.

– Я думаю, что у охраны сегодня будет трудный вечер, – сказал он, обращаясь больше к своим людям, нежели к Луису и Лиане. – Мы приняли все возможные меры предосторожности против подобных проявлений, и я должен с сожалением признать, что эти парни все-таки смогли сюда проникнуть. Я надеюсь, что это единственные незваные гости, но не могу быть уверенным в том, что здесь нет и других подобных элементов. Поэтому я и настаиваю на том, чтобы вы отказались от своей речи и позволили мне до конца приема обеспечивать вам надежное прикрытие.

Лиана не могла скрыть разочарования. Всю свою предшествующую жизнь она ждала подобного шанса, а теперь у нее его отбирают. Вдруг она почувствовала, как внутри у нее закипает невиданное доселе упрямство.

– Я должна произнести свою речь, – объявила она. – Люди ждут моего выступления.

– Прошу прощения, – твердым голосом произнес лейтенант, – но пока я отвечаю за безопасность, я не позволю вам этого сделать, – полицейский посмотрел на нее изучающим взглядом. – Эта речь действительно настолько важна для вас? Подумайте, что вы говорите. Мы только что исправили допущенную нами ошибку. Мы не можем знать, кто еще находится в толпе.

Он был прав. Кто знает, что может произойти, когда она выйдет на подиум. То, что охрана отловила этих барменов, наводило на подозрение, что здесь могут быть и другие их подельники.

Ее гнев сменился разочарованием и печалью. И снова еще один хороший шанс проскользнул сквозь пальцы. И снова она не оказалась ни впереди, ни в центре.

– Хорошо, – выдавила Лиана через силу, обращаясь больше к себе, чем к собеседнику. – Я все поняла, верите?

Лейтенант не мог взять в толк, о чем она говорит, но Луис все понял. Когда Лиана посмотрела на него, в надежде найти в его глазах сочувствие и хотя бы тень понимания, она не увидела в них ничего, кроме сдерживаемой злости, подавлять которую ему становилось все труднее.

– Вы уж простите нас, – обратился он к лейтенанту. – Мне необходимо остаться с нею наедине.

Лейтенант понимающе кивнул и направился к двум барменам.

– Нет, – остановил его Луис. – Вы оставляете здесь троих ваших людей, для того чтобы их стеречь. Я хочу видеть вас в вестибюле, там, где должны быть остальные ваши сотрудники. Найдите Зака Андерсона и скажите ему, чтобы он объявил гостям, что по причинам личного характера Лиана Редман не будет выступать сегодня с речью. – Заметив на лице лейтенанта выражение неуверенности, добавил: – И не забывайте, что вы работаете на меня.

Лейтенант вышел из комнаты.

– Я знаю, как много для вас значит эта речь, – сказал Луис, поворачиваясь к Лиане. – Мне очень жаль, что все так получилось.

Лиана, подняв голову, посмотрела на него. «Держу пари, ты очень рад тому, что все получилось именно так», – пронеслось у нее в голове. Она понимала, что ее выступление значит лично для него самого больше, чем для этой компании, приглашенной на открытие отеля. Но сейчас у Лианы были более важные дела.

– Я хочу, чтобы вы рассказали мне все, что знаете. Кто убил мою сестру?

Он провел ее через пустое фойе к лифтам.

– Я сделаю нечто более лучшее, чем просто расскажу вам, – сказал Луис. – Я приведу вас к нему.

– Приведете меня к нему? – не поверила своим ушам Лиана.

– Спокатти доставил его наверх. И человек, которого вы хотели найти, в настоящий момент ждет вас в вашем кабинете. Давайте встретимся с мерзавцем и покончим с этим делом.

Джек Дуглас услышал стук каблуков Элизабет Редман и почти сразу заметил ее тень, протянувшуюся вдоль северной стены, а скоро увидел и ее саму.

Он перестал ходить взад-вперед по фойе со стенами розового цвета и, повернувшись в ее сторону, увидел, как она появляется из-за угла длинного коридора. На ней был костюм из кремового шелка, настолько тонкого, что он, возможно, был прозрачным, а сейчас практически не отличался по цвету от ее бледной кожи. Элизабет приблизилась к нему, и Джек, посмотрев на нее вблизи, не заметил в ее облике ничего говорящего о том, что она озадачена или удивлена его неожиданным появлением.

Конечно, сам он понимал, что она не испытывает удовольствия от встречи с ним. Она не скрывала ни от кого, что именно его она считает виновным в гибели Селины.

Джек быстро зашагал к ней. Его терзала мысль о том, что если она не станет действовать заодно с ним, то почти наверняка потеряет и вторую дочь.

– Простите меня за вторжение, – извинился он. – Но я должен поговорить с Джорджем. Вы не знаете, где он?

При упоминании имени мужа Элизабет Редман чуть заметно изменилась в лице. Остановившись в центре коридора, она холодно ответила:

– Моего мужа нет дома, мистер Дуглас.

Затем, не сказав больше ни слова, она перешла в гостиную.

Джек некоторое время оставался на месте, взвешивая возможные варианты продолжения беседы с нею, а потом тоже вошел в гостиную. Она стояла в дальнем конце комнаты возле окна, выходившего на окраинную часть города – туда, где сверкали огни отеля «Пятая авеню». Если она и знала, где Джордж, то не подавала виду. У Джека не было времени на дипломатические игры, и он сразу же объявил:

– Я знаю, кто убил Селину. Я знаю, кто начинил взрывчаткой прожектора. Если вы хотите, чтобы я взял этого человека и положил конец тому, что он творит, тогда я предлагаю вам, миссис Редман, прекратить эту бестолковую возню и помочь мне.

Элизабет повернулась к нему, пораженная смелостью его тона и тем, что он сказал.

– Где Джордж? – снова спросил он. – Вы должны знать, где он.

– Вам известно, кто убил Селину?

– Известно, – ответил он. – Но мне необходимо поговорить с Джорджем.

Отойдя от окна, Элизабет села в кресло, обтянутое светлой тканью с цветами.

– Я не знаю, где он, – усталым голосом ответила она. – Он ушел несколько часов назад и не сказал мне куда.

– Вам это показалось необычным?

– Конечно, это было совсем не в его духе.

– И вы не предполагаете, куда он мог пойти?

– Нет, – покачала головой Элизабет. – Джордж получил какое-то письмо, доставленное курьером, и после этого ушел.

Мозг Джека лихорадочно работал.

– Что за письмо? – спросил он. – От кого?

– Не знаю.

– А вы его читали?

– Он мне его не дал.

– И он ушел сразу после получения этого письма?

– Да. Я не знаю, что было в этом письме, но оно его очень встревожило.

– И как именно оно на него повлияло?

– У него был такой вид… таким я его не видела никогда. Он выглядел испуганным. Я заметила это на его лице, когда он засовывал это письмо в карман. Я сразу поняла, что он напуган, но одновременно с испугом он испытывал еще какие-то чувства, но какие, я так и не поняла. По крайней мере, в тот момент.