Нарушитель самоизоляции - Марина Серова

Конечно, все дети с дефицитом внимания, как правило, очень остро нуждаются в поощрении. Мне ли об этом не знать?

Отец постоянно был мною недоволен, начиная с того, что я родилась неподходящего пола, и заканчивая тем, что не стала как минимум министром обороны.

Вероятно, у меня появился маленький шанс наладить отношения с подопечным и сделать оставшееся совместное времяпрепровождение менее напряженным.

Клаус остановил бесконечное мелькание кабельных каналов на каком-то старом черно-белом фильме. Сцены были мне знакомы, но название потерялось где-то в кладовых памяти.

— Пойдет? — спросил мальчишка заботливо. — Или… что ты любишь смотреть?

— Оставь, — равнодушно пожала плечами я и решила попробовать сделать первый неуверенный шажок в строительстве мостов между нами, — ты же и один мог кино посмотреть.

— И то верно, — усмехнулся Клаус, — меня уже тошнит от него.

Мне захотелось возразить, что недели недостаточно для возникновения подобного эффекта, но напомнила себе о миротворческой миссии, с которой я спустилась в эту гостиную.

— Очень вкусно, — решилась я похвалить стряпню подростка, — правда, немного остро.

Клаус с готовностью налил мне стакан томатного сока.

— Я люблю острое, — сказал он, — ужасно надоела безвкусная стряпня… Игната.

— Вынуждена с тобой не согласиться, — возразила я, — он хорошо готовит.

Клаус хмыкнул, но, видимо, тоже старался подавлять свой дурной нрав, чтобы не лишиться единственной возможной компании в моем лице.

— Да, хорошо, — с трудом согласился парень, — но все обязательно должно быть полезным, а острое — это неполезно, — конечно, при упоминании Игната Клаус не сдержался, — фу, как омерзительно быть таким правильным…

— Кстати, где он? — заинтересовалась я.

Легко было сложить два и два и предположить, что Клаус не просто так решился покинуть свое убежище, да еще и отправился хозяйничать на кухню.

— Отец вызвал, — откликнулся Клаус и добавил заговорщически: — Так что мы с тобой одни… Не знаю, когда доктор Франкенштейн вернется.

Конечно, знает. Вот тут-то я и пожалела, что расслабилась, а заодно и о легкомысленно проглоченном чили.

Под внимательным взглядом мальчишки я не могла выдать охватившего меня беспокойства, но уже подумывала о том, как бы смотаться в туалет и избавиться от, возможно, приправленного чем-то, кроме острого перца, блюда.

Нужно было поддержать беседу, чтобы Клаус не заподозрил моих опасений.

— Почему ты его так ненавидишь? — Общих тем для разговора у нас практически не было, и я решила ухватиться за единственно возможную.

Вероятно, он и сам выйдет из себя, а я тихонько сольюсь и выполню все возможные меры, чтобы предупредить катастрофу.

Но Клаус не начал беситься, а только рассмеялся, хотя довольно нервно.

— Он мерзкий фальшивый человек, — заговорил он после некоторой паузы, видимо, тщательно подбирая слова для максимально этичной характеристики, — и странный. Просто жутко странный.

— Да, я заметила, — согласилась я.

Вроде бы пока все шло нормально, организм не подавал тревожных сигналов. Может быть, я зря беспокоюсь и ужин — это всего лишь ужин?

Нет, Женечка, ты слишком хорошо знаешь людей, чтобы покупаться на подобное. Нужно встать, извиниться и уйти. Найти повод, в конце концов.

— Ты просто ничего не знаешь, — продолжал Клаус, и его речь стала более эмоциональной. — Я вообще не понимаю, как отец его держит при себе… Он был влюблен в мою мать. Таскался за ней, как чокнутый сталкер, хотя она и была замужем. Ходил на все ее концерты, она уже боялась его. Потом пропал, объявился — и раз! Отец взял его телохранителем. Мне до сих пор кажется, что они с мамой… это… того… бр…

Я так увлеклась рассказом Клауса, что не сразу заметила, как внимательно мальчишка смотрит на меня. И вряд ли его интересовала моя реакция на рассказанную им семейную историю.

Он ждал. Вот черт. И как я могла так проколоться?

Я неуверенно поднялась с места и ощутила тягучую, мягкую тяжесть, разлившуюся в нижних конечностях. Пальцы тоже стали какими-то холодными и непослушными и при попытке ухватиться за спинку кресла я промазала и зачерпнула воздух.

— Ты что-то добавил в еду, — скорее констатировала, чем спросила я.

Клаус невинно закатил глаза.

— Нет, что ты, — откликнулся мальчишка и улыбнулся самой гадкой из всех имевшихся в его арсенале улыбок, — как ты можешь меня в таком подозревать… Я просто хотел накормить тебя ужином.

— И кто тут мерзкий фальшивый человек? — буркнула я и быстро, насколько это позволяло ставшее ватным тело, рванулась в сторону уборной.

Клаус насмешливо проводил меня взглядом Брута, только что всадившего нож в спину Цезаря.

Я захлопнула дверь ванной комнаты и на четвереньках доползла до унитаза.

В глазах предательски темнело, мысли путались. Все мышцы в теле расслабились и требовали поскорее отправиться в глубокий и сладкий сон. Конечно, вызывать рвоту было уже поздно.

Я распласталась на кафельном полу, и цветочный орнамент на стенах комнаты слился в одно яркое пятно. Глаза слипались.

Если ты не отравил меня, гаденыш, то, когда я проснусь, надеру твою самодовольную задницу ремнем… Да, ремнем…