Смерть в хрустальном дворце - Кэролайн Данфорд

– А-а, – только и могла сказать я.

Мадам Аркана наклонилась вперед и легко похлопала меня по руке.

– Я имею в виду немцев, дорогая. Что еще я могла иметь в виду? – Она подмигнула мне, затем встала, проводила меня до выхода из шатра. – Да, мисс Сент-Джон, расклад получился очень интересный. Вы, конечно, со мной согласны. Буду рада, если вы чуть позже решите вернуться на спиритический сеанс.

Она шагнула назад и исчезла за шторой. Я осталась стоять в одиночестве в Хрустальном дворце. Осеннее солнце было высоким и ярким, но надо мной теперь сгущались облака.

Я нашла Риченду в кафе вместе с Эми. Перед ними стояла тарелка с пирожными, они пили чай. Заметив мое приближение, Риченда кивнула.

– Присаживайся. Должна отдать должное немцам, у них великолепная выпечка и очень сытная. Вот этот шоколадный торт выглядит таким тоненьким, но весит как тысяча кирпичей – тысяча кирпичей с божественным вкусом, но я не уверена, что в ближайшие несколько часов смогу сдвинуться с места.

После этой фразы она сделала паузу, чтобы отправить в рот большой кусок булочки с кремом. На лице промелькнуло блаженство. Эми мне улыбнулась.

– Мы пока мало что видели на выставке, тетя Эфимия, – сказала девочка. – Несмотря на эти хитро придуманные тенты, маме все равно было жарко, и я предложила выпить чаю.

– И конечно, там, где чай, должны быть пирожные, – заметила я.

– Конечно, тетя Эфимия, – согласилась Эми с невозмутимым выражением лица.

– Налей своей тете чашку чая, – велела Риченда. – А где Бертрам?

– Встретил знакомого, – ответила я, принимая чай, но отказываясь от последнего пирожного, чем заслужила благодарность Эми.

– Вот так всегда с этими мужчинами!

– А Рори где?

– О, Маклеод отправился посмотреть на какой-то немецкий механический экспонат. И он едва ли мог меня сопровождать, не правда ли?

– Хм, – задумчиво произнесла я. – Тебе позволено гораздо больше, как замужней даме. Для меня такие вольности недопустимы. Я ожидала застать его с вами. Меня пригласили на спиритический сеанс, и я надеялась, что ты составишь мне компанию. Но это не для Эми.

У Риченды загорелись глаза.

– Как интересно!

– Возможно, ты помнишь медиума. Она один раз приезжала в Стэплфорд-Холл. Мадам Аркана.

– Я не очень-то поверила в ее способности, – сказала Риченда. – Но помню, что она выделяла тебя. Говорила что-то о смерти, витающей вокруг тебя.

– Ну, я предпочла бы, чтобы не витала, – призналась я. Глаза у Эми округлились.

– Я уверена, что у них тут есть посыльные, – продолжала Риченда. – Я пошлю какого-нибудь парнишку за Маклеодом. Он присмотрит за Эми. В конце концов, он же работает на семью.

Поскольку Бертрам без вести пропал, мне пришлось мысленно пожертвовать Рори, который, как я знала, терпеть не может заниматься детьми. Его быстро нашли и сообщили о его обязанностях. Он только раз взглянул на выражение моего лица и не стал возражать. Риченда собрала свои многочисленные вещи – зонтик, сумочку, шарфики, заколки для волос и заколки для шляпки, которые она всегда раскидывает вокруг себя. Ее носовые платки сами собой вылезли из рукавов и, конечно, ее окружали маленькие холмики крошек, подтверждавшие долгое пребывание в кафе, где она получила явное удовольствие.

– Раньше она столько всего с собой не таскала, – тихо сказала я Рори. – Но теперь даже сумочка кажется тяжелой, будто набита пепельницами и бутылочками с духами.

– Может, и набита, – ответил Рори. – Сейчас она кажется мне гораздо более странной, чем когда-либо в Стэплфорд-Холле. Кстати, мне показалось, что я видел Бертрама с нашим знакомым, имя которого мы не упоминаем всуе.

– Все так и есть. Именно поэтому ты безропотно согласился с навязанным поручением?

– Если худшее, что мне предстоит сегодня сделать для моего короля и моей страны, – это проследить за не по годам развитым активным ребенком, то это будет гораздо проще, чем то, что мне приходилось делать раньше.

Я никогда не стала бы защищать Фицроя, поэтому просто кивнула. Мы с Рори одновременно вздохнули.

* * *

– Заходите, дамы и господа, – говорила мадам Аркана, собственноручно придерживая штору. – Мне удалось перенаправить поток посетителей от моего маленького шатра, так что нам никто не помешает. Это не только порадует духов, но и позволит вам задавать любые вопросы. – Она легко улыбнулась. – Конечно, я собрала здесь группу избранных гостей. Не стесняйтесь задавать вопросы вслух: находясь в трансе, я понимаю и передаю смысл по малейшему намеку. Однако я не могу ручаться за духов. Чем лаконичнее и точнее ваш вопрос, тем больше вероятность, что они точно так же ответят вам. – Она усмехнулась. – Духам нравится наше внимание. Я знаю, что быстрее всех на призывы медиума отвечают те, кому скучно на той стороне.

Мы неловко кучковались перед входом в шатер, открытым мадам Арканой. Похоже, что никто из нас не хотел заходить первым.

– Простите меня за мой вопрос, – заговорил джентльмен слева от меня с легким немецким акцентом. – Она утверждает, что Царство Божие – это не рай?

Я повернулась и посмотрела на одетого с иголочки мужчину средних лет, который очень серьезно смотрел на меня карими глазами. Вероятно, у меня на лице отразилось удивление.

– Простите меня, если я кого-то оскорбил, – продолжал говорить этот джентльмен. – Насколько мне известно, в вашей стране не принято обращаться к даме, если вы раньше не были представлены. В моей стране это тоже не принято. Но я верующий человек. Я принял это приглашение только из дипломатических соображений. Но если эта – как вы их называете? Посредница? – собирается бросать тень на милость Божью, я не могу войти.

– Уважаемый, вы когда-нибудь слышали про англиканскую церковь? – спросила Риченда, поворачиваясь к мужчине, прежде чем я успела раскрыть рот. – Мы основали христианство. Это христианская страна, с верующими людьми, а мадам Аркана – добродетельная христианка.

Джентльмен нахмурился, выслушав ее слова, которые могли любого поставить в тупик, но до того, как он успел ответить, заговорила я.

– Я хочу представить вам миссис Ганс Мюллер, сестру Ричарда Стэплфорда, о котором вы могли слышать.

– На самом деле слышал, – кивнул джентльмен, все еще продолжая хмуриться. – Он часто посещает мою страну и хорошо известен в высших кругах.

Я сжала губы, чтобы сдержать улыбку. Акцент немца был едва заметным, но над словарным запасом надо было бы поработать.

– Могу ли я представиться сама? – снова заговорила я. – Надеюсь, вы не посчитаете это бестактным. Меня зовут Эфимия Сент-Джон, и моя вдовствующая матушка должна в скором времени выйти замуж за епископа. Не могу сказать, что она одобрила бы это развлечение, но и от дома бы не отказала. Мой отец был викарием и поощрял мою непредвзятость, если при этом заповеди Божьи остаются в сердце.