Волка - убить - Рут Ренделл

В коротком сером платье Линда показалась Дрейтону ещё выше ростом. Под порывами влажного ветра платье липло к её телу, четко обрисовывая маленькую грудь и длинные узкие бедра. У девушки были небольшая головка и тонкая шея; светлые волосы она собрала в такой тугой пучок, что кожа натянулась, а мягкие серо-сизые брови сделались шире. Дрейтону ещё не доводилось видеть девушку, которая и в одежде казалась бы такой бесстыдно голой.

Линда открыла витрину с объявлениями, достала одну карточку и заменила её другой.

— Опять дождь, — сказала она. — Непонятно, откуда только он берется.

Ужасный выговор — смесь сассекского и кокни.

— С неба, — рассудил Дрейтон. Только так и можно было ответить на столь глупое замечание. Он не понимал, почему Линда вообще потрудилась заговорить с ним. Разве что углядела его тем вечером у моста и теперь хочет скрыть смущение?

— Очень смешно.

У неё были длинные тонкие пальцы, которыми, наверное, можно взять целую октаву на пианино. Дрейтон заметил, что ногти Линды обглоданы.

— Вы здесь промокнете до нитки, — сказала девушка.

Дрейтон накинул капюшон.

— А как ваш приятель? — развязно спросил он и порадовался реакции девушки: кажется, она была задета.

— А разве он есть?

Жуткий выговор резал слух, и Дрейтону подумалось, что именно произношение девушки, а не её близость, заставляет его сжимать кулаки и стоять, уткнувшись носом в объявления об обмене квартир и продаже детских колясок.

— У такой красивой девушки? — спросил он, резко повернувшись к ней. Это не была цитата из Манна или Дэррела. Обычная болтовня, прешествующая заигрываниям.

Тусклая улыбка, появившаяся на её лице, сделалась загадочной и таинственной. Дрейтон заметил, что девушка улыбается, не разжимая губ, и это окончательно сразило его. Они стояли в дождливых сумерках и смотрели друг другу в глаза. Моросящий дождь промочил все газеты. Дрейтон резко отвел взгляд и нарочито повернулся к витрине.

— По-моему, вы слишком интересуетесь объявлениями, — ехидно заметила девушка. — Чем вас так прельщают бывшие в употреблении вещи?

— Я готов удовольствоваться и бывшими в употреблении.

Линда залилась краской, и он понял: она видела его тем вечером.

Рыжеволосая домработница. Вполне возможно. Все увязывается. Миссис Пенистан подходит по всем статьям. Она убиралась у Аниты Марголис, так почему не могла убираться у миссис Харпер на Уотерфорд-авеню? Женщина, которая живет в нездоровой обстановке Глиб-роуд, вполне могла стащить бумагу у одной хозяйки, чтобы написать на ней анонимное письмо, касающееся другой. На Глиб-роуд частенько случаются преступления, даже убийства. Всего год назад здесь расправились с женщиной. И Обезьяна Мэтьюз когда-то жил тут. В одном из этих оштукатуренных домов он смешивал поваренную соль с сахарной пудрой для своей бомбы.

Бэрден нетерпеливо переминался с ноги на ногу перед дверью. Зажегся свет, лязгнула цепочка, и, прежде чем дверь открылась, за стеклом промелькнуло сморщенное костлявое лицо.

— Миссис Пенистан?

Ее рот открылся, будто капкан, и хлынул поток слов:

— О, наконец-то вы пришли. Я уж было отчаялась. «Гувер» вас ждет. — Она выволокла откуда-то громадный старинный пылесос. — Похоже, мотор засорился. Моим мальчикам ведь все равно, какую дрянь они притаскивают на своих подошвах. Полагаю, вы провозитесь не слишком долго, да?

— Миссис Пенистан, я не мастер по ремонту пылесосов. Я…

Она вытаращилась на него.

— Надеюсь, не свидетель Иеговы?

— Я из полиции.

Уразумев, в чем дело, миссис Пенистан визгливо рассмеялась. Даже дома она не снимала шляпку, похожую на таз. Выбившиеся из-под неё волосы были вовсе не рыжие, а седые. Миссис Пенистан не была ни старой, ни расфуфыренной. Она носила розово-лилово-черный халат без рукавов и длинную зеленую кофту.

— Вы не возражаете, дорогой мой, если мы пройдем на кухню? Я варю чай своим мальчикам.

На плите жарилась картошка фри. Хозяйка подняла проволочную фритюрницу и наложила туда свежих мокрых ломтиков.

— Не угодно ли чашку чая?

Бэрден принял приглашение. Чай оказался крепким и горячим. Инспектор сел на обшарпанный табурет у ободранного грязного стола. Такая неряшливость поразила его. Он-то думал, что в доме прислуги всегда чистота. Это так же естественно, как черный костюм на банкире.

— Смит? — переспросил миссис Пенистан. — Нет, не знаю такого.

— А Фитцуильям?

— Нет, дорогой. Есть Кэркпатрик. Может, он?

— Может быть.

Если знать Марголиса, сразу станет ясно, что «может быть» всякое.

— Живет где-то в Помфрете. Странно, что вы спрашиваете о нем. Из-за него-то я и ушла от мисс Марголис.

— Как это случилось, миссис Пенистан?

— Эх, расскажу, пожалуй. Вы говорите, девушка пропала? Оно и немудрено. Не удивлюсь, если он порешил её, как и грозился.

— Что он делал?

— Угрожал ей в моем присутствии. Вам это интересно?

— Да, конечно. Только сначала хотелось бы узнать о самой мисс Марголис. Как вы думаете, что она за человек?

— Довольно милая девушка, нос не задирает. Когда я пришла в первый раз и назвала её «мисс», она хохотала до упаду. «О, миссис Пенистан, дорогая, зовите меня Энн, все так делают». Она из тех легких в общении людей, которые все принимают так, как оно есть. Не забывайте, у них денег куры не клюют, но ни Энн, ни брат не сорят ими. А одежда, которую она мне отдавала! Вы не поверите! Пришлось подарить почти все внучке. Один раз надетые брючные костюмы и юбки до пупка. Знаете, она правильно мыслит. Очень осторожна в покупках. Всегда приобретает самое лучшее, но тратит деньги с оглядкой. Энн так просто не проведешь, не то, что её братца.

— Мистера Марголиса?

— Говорить-то легко, но, по-моему, он чокнутый. За целый год работы у них я не видела, чтобы хоть один человек пришел к нему. Рисует, рисует, рисует день-деньской, а когда нарисует, и не поймешь, что это. Однажды я его спросила: вы ещё не сыты этим по горло? А он мне: «О, я очень плодовитый, миссис Пенистан». Это что такое? Звучит как оскорбление, я вам скажу. Нет, у него явно не все дома.

Она разложила картошку в две тарелки и принялась разбивать яйца, подозрительно обнюхивая их, прежде чем вылить на сковородку.

Бэрден начал было расспрашивать её об угрозах Кэркпатрика, когда распахнулась дверь, и вошли двое здоровенных парней с бычьими шеями; оба были в рабочей одежде. Это, что ли, и есть мальчики, которые не замечают, что притаскивают на своих подошвах? На вид они были старше Бэрдена. Кивнув матери и не обратив ни малейшего внимания на её гостя, мужчины протопали через кухню. Может, они тоже подумали, что Бэрден пришел чинить пылесос?