А ты пребудешь вечно - Рут Ренделл

Берден вспыхнул. Да она знала сотни людей, и какие необычные имена оказались у всех у них! Это были и художники, и модели, и люди театра, как он полагал, неожиданно помрачнев.

— Неужели мы должны всех их допрашивать?

— С этим нам поможет Мет. Я попросил миссис Лоуренс написать все имена, потому что хотел показать этот список Суонам.

— Значит, ты связываешь эти два случая?

Уэксфорд ответил не сразу. Он взял список у Бердена, дал ему другой листок бумаги и сказал:

— Вот записка, которую мы получили. Наличие отпечатков пальцев на ней уже проверено, так что можешь смело брать ее в руки. Естественно, никаких отпечатков тут не оказалось.

«Джон Лоуренс находится в целости и сохранности у меня, — прочитал Берден. — Он с удовольствием играет с моими кроликами на ферме. Чтобы доказать вам, что это не надувательство, прилагаю прядь его волос. — Записка, написанная печатными буквами на разлинованном листке бумаги, не содержала ни орфографических, пи пунктуационных ошибок. — Его мать сможет получить его обратно в понедельник. Я привезу его со стороны южного конца Майфлит-Райд в Черитопский лес в девять часов утра. Если кто-то попытается забрать его раньше, чем в девять тридцать, я узнаю об этом и застрелю Джона. Это серьезное предупреждение. Я не нарушу своего обещания, если вы будете сотрудничать со мной».

Верден с отвращением отбросил записку. Хотя он и привык к таким вещам, но не мог читать это без содрогания.

— А прядь волос там была? — спросил инспектор.

— Вот.

Это был аккуратный завиток, похожий на женские волосы, накрученные на бигуди. Берден поднял прядь пинцетом, обратив внимание на нежность каждого рыжевато-золотистого волоска, на отсутствие перегибов и рубчиков, характерных для волос взрослого человека.

— Это человеческие волосы, — сказал Уэксфорд. — Я сразу же показал их Крокеру. он говорит, что это волосы ребенка, но нам надо будет, конечно, подвергнуть их дальнейшей экспертизе.

— А миссис Лоуренс поставили об этом в известность?

— Слава богу, он цел, — сказала она, пробежав глазами первые строчки. Женщина прижала на мгновение записку к груди, но не заплакала. — Он цел и невредим и находится где-то на ферме. О господи! Какой кошмар я пережила! Подумать только, все волнения оказались напрасными, и он вернется ко мне в понедельник.

Берден был потрясен. Он ведь уже сказал ей, что не следует слишком полагаться на эту записку, что в девяноста девяти случаях из ста такие письма — просто грубый трюк. Судя по всему, его слова были оставлены без внимания.

— Дайте мне взглянуть на волосики, — сказала она.

Он неохотно вытащил из портфеля конверт, в котором они находились. Джемма охнула, увидев маленький золотистый локон. До сих пор его осторожно брали пинцетом, но она взяла его, погладила и прижала к губам.

— Пойдемте наверх.

Он прошел следом за ней в спальню Джона, обратив внимание на то, что кроватка ребенка не застелена с момента его исчезновения. Но спальня была миленькой, с множеством игрушек и дорогими обоями с акварельными изображениями животных, скопированных с полотен Дюрера. Как бы нерадиво Джемма ни относилась ко всему остальному дому, но об этой комнате она заботилась и, возможно, оклеила ее обоями сама. Мнение Бердена о ней как о матери повысилось.

Джемма подошла к небольшому, выкрашенному в голубой цвет комоду и достала щетку для волос, которой пользовался Джон. Несколько тонких светлых волосков застряли в ее щетинках. Серьезно и сосредоточенно она сравнила их с локоном, который держала в руке. Потом повернулась и лучезарно улыбнулась.

Берден еще не видел ее настоящей улыбки. До этого момента ее улыбки, короткие и слабые, напоминали, как неожиданно подумал он, робко проглядывающее после дождя солнце. Такая метафора была очень необычна, фантастична и совершенно ему не свойственна. Но она пришла ему на ум сейчас, когда он увидел эту ослепительную счастливую улыбку и снова заметил, как красива Джемма.

— Это ведь то же самое? — Ее улыбка почти погасла, когда она почти с мольбой спросила: — Правда?

— Я не знаю. — Конечно, сходство оказалось сильным, но Берден не знал, хочет ли он, чтобы это были те же самые волосы, или нет. Если тот человек на самом деле удерживал Джона и действительно состриг локон с его головки, можно ли всерьез рассчитывать на то, что он не причинит мальчику в дальнейшем никакого вреда? Будет ли он подвергать себя риску быть узнанным мальчиком? С другой стороны, похититель не потребовал никаких денег… — Вы — его мать, — пробормотал он. — Я бы не решился сказать.

— Я знаю, что он в безопасности, — сказала она. — Я чувствую это. Мне осталось потерпеть еще только два дня.

Берден не отважился ничего больше сказать. Только изверг, подумал он, мог разрушить такое лучезарное счастье. Инспектор хотел забрать у нее письмо, чтобы Джемма не смогла прочесть две последние строчки, но она дочитала его до конца.

— Я слышала о подобных случаях, — сказала женщина, и в голосе ее снова послышался страх, когда она посмотрела на Вердена, — и о том, как поступает полиция. Вы ведь не будете… не будете делать… делать того, что он просит вас не делать? Не будете пытаться устроить ему ловушку? Потому что тогда Джон…

— Я обещаю вам, — сказал он, — что мы не будем делать ничего, что могло бы хоть в малейшей степени угрожать жизни Джона. — Как заметил Берден, Джемма не сказала ничего осуждающего в адрес автора письма. Другие женщины на ее месте пришли бы в ярость и требовали отмщения. Она была только переполнена радостью. — Мы поедем туда в понедельник утром, в девять тридцать, и, если Джон окажется там, мы привезем его вам.

— Он там будет, — сказала она. — Я верю этому человеку. Я чувствую, что он искренен. Правда, я чувствую это, Майк.

Услышав из ее уст свое имя, инспектор покраснел. Он почувствовал, как горят его щеки.

— Может быть, он страшно одинок, — мягко сказала Джемма. — Я знаю, что это такое — быть одиноким. Если Джон дал ему несколько дней передышки от одиночества, я не стану ревновать Джона к нему.

Это было неслыханно, и Берден не мог такого понять. Если бы похитили его ребенка, его Джона, он бы не только убил мерзавца, но и хотел бы, чтобы тот умирал мучительной смертью. Берден и в самом деле испытывал такие мстительные чувства к автору письма, и это даже пугало его. Добраться бы до него, думал он, остаться на пять минут с ним наедине в камере, и, ей-богу, пусть он, Берден, даже потеряет из-за этого подонка свою работу… Он резко взглянул на нее и увидел, что она смотрит на него приветливо, ласково и сочувственно.

Охваченный нетерпением увидеть Джемму, Берден совершенно забыл о Суонах, по теперь од вспомнил слова Уэксфорда о том, что письмо помогло установить связь между двумя случаями. Старший инспектор все еще находился в своем кабинете.

— Суон живет на ферме, — сказал он. — Я звонил, но его не будет до трех.