Адвокат инкогнито - Наталья Борохова

– От женщин вы все равно не убережетесь, – предупредила его адвокатесса. – Неизвестно, какого пола будет судья, но секретарем, скорее всего, окажется молодая женщина. В процессе также появятся свидетели. А еще потерпевшая и, в конце концов, ваша жена.

– Ох, жена! – простонал Соболев. – Не говорите мне о ней… Хотя нет. Скажите, как она? Огорчена? Подавлена? Рассержена?

– Она не верит, – пояснила Дубровская.

– Я и сам не верю, – обронил Аркадий, отшвырнув ручку.

– Вы что-то пишете? – поинтересовалась адвокат.

– А… Ну да, чистосердечное признание.

Брови молодого адвоката подпрыгнули вверх.

– Вот как? Не ожидала. Признаете свою вину? Но вы не похожи на насильника.

Соболев смущенно кашлянул.

– Это, так сказать, тактический ход. Следователь обещал отпустить меня домой и зачесть мое чистосердечное признание как смягчающее обстоятельство.

– Чистосердечное признание – самое короткая дорога в тюрьму, – явно процитировала адвокатесса чью-то фразу, а потом уставилась на Соболева. – Все-таки я так и не поняла, что вы думаете по поводу того, в чем вас обвиняют.

– Мне трудно думать, – признался он. – Откровенно говоря, я в тот вечер перебрал по части спиртного. Помню лишь то, что уходил из ресторана с женщиной, с которой был едва знаком.

– Но вы насиловали ее?

– Да я не то что тела, даже лица ее не помню. Словно память отшибло.

– Что же вы тогда пишете?

Адвокат взяла в руки лист, исписанный на треть, и начала внимательно его читать. Дойдя до строчек «изнасиловал ее в естественной и извращенной форме», уставилась на него, как на привидение.

– Вот тут написано, что вы изнасиловали ее!

– Да. Мне так сказал следователь.

– А что, следователь тоже был там? – ехидно поинтересовалась «стрекоза».

– Нет, следователя в гостинице не было, – начал оправдываться Соболев. – Но он мне зачитал показания потерпевшей. Кроме того, не думаете ли вы, что следователь может лгать?

Дубровская отбросила в сторону листок.

– Аркадий Александрович! Извините за выражение, но вас просто разводят.

– Как «разводят»? – не понял Соболев.

– Как последнего лоха, – усмехнулась Дубровская. – Опять же извините за жаргон, обычно я использую более корректные выражения. Послушайте, я никак не могу понять, зачем вы, умный и образованный человек, подписываете то, что просит от вас следователь? Неужели вы считаете, что ваши интересы совпадают?

– М-м… – замялся Соболев, чувствуя себя полным дураком. – Но я привык доверять должностным лицам. Следователь Чирков – человек с высшим образованием и опытом работы. Неужели он решится на дешевые спекуляции?

– Существует определенная тактика расследования преступлений. Есть следственные хитрости, следственные ловушки. Вы попались в одну из них. Сейчас вы добровольно пишете признание в том, в чем вы абсолютно не уверены, рассчитывая, что так будет лучше для вас. Потом повторите ваши показания в присутствии адвоката, и хорошее основание для вашего обвинения уже готово.

– Но что же мне делать? – растерянно спросил Соболев.

– Говорить правду. Если правда состоит в том, что вы сильно перепили и ничего не помните, советую так и писать.

– Да, но тогда меня отправят в тюрьму!

– Вас и так туда отправят, – «успокоила» его адвокат. – Только, по замыслу следователя, после суда. Обвинение в изнасиловании и покушении на убийство – это вам не шутки! Но в случае, если вы не дадите признательных показаний, у нас есть шанс доказать, что вы вообще невиновны.

– Невиновен?! – обрадовался Аркадий.

– А почему нет? Ночь, проведенная с женщиной, не являющейся вам женой, еще не преступление. Разумеется, если на то была ее добрая воля.

– Вот только она утверждает, что все случилось насильно.

– Но мы ведь можем ей не поверить? Я не думаю, что вы за волосы притащили дамочку в номер, игнорируя вопросы администратора и горничных.

– Вообразить такое моей фантазии тоже не хватает, – признался Соболев. – Однако у меня на теле есть свежие царапины.

– Это не очень хорошо, – на минутку задумалась адвокат, но потом ее лицо просветлело. – Но все-таки не столь трагично. Есть пары, которые, занимаясь сексом, допускают некоторое насилие, и им оно даже нравится.

– Господи! Вы-то хоть замужем? – воскликнул Соболев. – У меня такое чувство, что, говоря с вами, я уже совершаю преступление.

– Не беспокойтесь, я вполне совершеннолетняя, – улыбнулась Дубровская. – И вы правы, я замужем.

Девчонка уже почти нравилась Аркадию. Ну, в смысле не как женщина (хотя почему бы и нет?), а как человек, подаривший ему надежду. Правда, он осознавал, что руку помощи ему протянула жена. Виктория – святая женщина!

– Да, но что мы теперь будем делать? – спросил он.

– Теперь мы уничтожим вашу писанину и обговорим детали будущих показаний, – предложила Дубровская. – Как вам мое предложение?

– А что, у меня есть выбор? – спросил он.

– Разумеется, нет…