Бриллианты вечны - Бретт Холлидей

— Я могу доказать, что я говорю правду, — живо перебил его Польсон. Он достал из кармана бумажник и начал извлекать из него документы. — Вот мои бумаги. Я могу доказать, что я Берт Польсон. Посмотрите: вот мое удостоверение личности, кажется, это оно, я сам не вижу без очков.

Шейн даже не взглянул на его документы.

— Что ж, я тоже легко могу доказать, что я Майкл Шейн. Но если я заявлю вам, что у меня есть сестра по имени Нелли, которая неожиданно сошла с ума и думает, что я собираюсь убить ее, это отнюдь не может являться доказательством того, что я действительно ее брат. Налейте-ка себе еще вина, если хотите, и давайте выслушаем до конца ту чепуху, которую вы мне здесь собираетесь наговорить.

— Нет, благодарю, вина мне больше не нужно. — Польсон поставил пустой стакан на поднос. — Нелли и я живем в Джексонвилле (или, как мы его сокращенно называли, Джексе). Вернее, мы жили там, пока меня не призвали на корейскую войну. Пока я был в армии, мать умерла, и, когда я вернулся обратно, Нелли жила одна и, по всей видимости, была очень довольна своей жизнью. У нее в Джексе была очень хорошая работа, и она наслаждалась свободой.

Он помолчал немного, затем, не без некоторых колебаний, продолжил свой рассказ:

— Может быть, я был не прав, но мне казалось, что "свобода" это именно то, что ей было нужно. Мать у нас была, ну, немного деспотичная, можно так ее назвать. Даже и со мной. И при ее жизни Нелли никогда не могла распоряжаться собой. Когда ей было 16 лет, она перенесла сильное нервное потрясение и несколько месяцев провела в больнице. Мне всегда казалось, что в этом была виновата мать. Когда я демобилизовался из армии, я решил поселиться в Джексе, чтобы Нелли вела мое хозяйство. Но ей эта идея не понравилась. Скажу больше. Она категорически воспротивилась этому и стала обвинять меня в том, что я такой же плохой, как и наша мать, и что я тоже собираюсь ее угнетать. Что ж. Ей 20 лет, и у нее была хорошая работа. — Он развел руками и беспомощно посмотрел на Шейна. — Я не знал, как поступить. Я люблю ее, хотел ей помочь... но... я просто не знал, как поступить. И решил, что, может быть, лучше оставить ее в покое, пусть живет одна. Я нашел работу в Детройте и из ее писем знал, что у нее все в порядке. Но примерно две недели тому назад я получил от нее телеграмму, в которой она сообщила мне, что у нее большие неприятности.

— Какие именно неприятности?

— Этого она не сообщила. Вообще, это была довольно странная телеграмма. Какая-то дикая... и совершенно непонятная. Я телеграфировал ей, чтобы она продержалась до моего приезда, и тут же выехал. Когда через 26 часов я приехал в Джеке, она исчезла. Никто не знал, куда она уехала. Я нанял частного детектива в Джексонвилле, и сегодня днем он сообщил мне, что нашел ее в Майами, в отеле "Эдельвейс", в комнате № 316. Мне это показалось очень странным, так как раньше, когда мы приезжали в Майами, мы всегда останавливались в отеле "Тропикал Армс", где ее все хорошо знают. Поэтому я прыгнул в машину и погнал сюда что есть сил.

— В котором часу вы выехали из Джексонвилла? — спросил Шейн.

— Часа в четыре или в начале пятого.

— А вы не очень-то торопились, — сухо проговорил Шейн. — Любой мог бы совершить это путешествие за четыре часа.

— По дороге около форта Лодердэй у меня случилась авария. Какой-то сумасшедший водитель врезался в зад моей машины, когда я затормозил у светофора. — Польсон рассеянно почесал лоб. — От толчка я ударился о ветровое стекло, разбил очки и вообще чуть не загнулся. Без очков мне пришлось ехать очень медленно. Я потерял на это часа два и поэтому приехал в отель "Эдельвейс" только около 21.30.

— Ну и?.. — подгонял его Шейн, так как Польсон опять замолчал, углубившись в воспоминания.

— В отеле я сразу поднялся на лифте на третий этаж. Когда я шел по коридору, то заметил, что в комнате № 316 дверь открыта и оттуда идет свет, а когда я был примерно в восьми футах от двери, Нелли выскочила из комнаты и побежала мне навстречу. Потом вдруг закричала и побежала в обратном направлении. Я все время думаю об этом, — закончил он устало. — Свет в коридоре был очень тусклый, а она вышла из ярко освещенной комнаты, и, может быть, она не узнала меня с первого взгляда. Это могло бы объяснить...

— Это ничего не может объяснить, — резко оборвал его Шейн. — Во всяком случае, это не может объяснить, почему она сказала, что она вместе с братом остановилась в отеле "Рони Плаза", что в отель "Эдельвейс" она пошла в 21.30 по вызову ее брата, которого она нашла в кровати комнаты № 316 с горлом, перерезанным от уха до уха.

— Но в комнате никого не было, ни мертвого, ни живого, — протестовал Польсон. — Я абсолютно уверен в этом. Когда я пробегал мимо открытой двери, я заглянул в комнату. Там никого не было. Комната была пуста.

Шейн медленно кивал головой. Потом допил стакан и поставил его на поднос.

— Я знаю. Это вполне соответствует ее рассказу относительно того, что труп ее брата исчез, пока она звонила по телефону из другой комнаты.

— Но я действительно ее брат, — продолжал уверять Польсон. — Дайте мне возможность повидаться с ней, Шейн, и поговорить. Вы можете присутствовать при нашем разговоре, вы все услышите. Разве вы не видите, что ей нужно помочь, она находится в ужасном состоянии, болтает сумасшедший бред о том, что меня убили, а при виде меня убегает что есть силы.

— Да, кто-то из вас двоих действительно несет сумасшедший бред. — Шейн задумчиво барабанил кончиками пальцев по ручке кресла. — Пару вопросов мы можем проверить без особых затруднений.

— Тогда, ради Бога, начинайте скорее проверять, — воскликнул Польсон. — И вы еще называете себя детективом. Давайте сделаем основное: вы заявляете, что Нелли в абсолютном порядке и что вы можете предоставить ее мне в любое время. Докажите мне это.

— Тут вы