Дом Брасса - Эллери Квин

Ричард Квин вышел, закрыв за собой дверь, и его сразу же засыпали вопросами.

— Брасс жив, — сказал он. — Произошел несчастный случай.

Поднявшись в свою с Джесси спальню, инспектор быстро оделся, затем поспешил в переделанный под гараж старый каретный сарай, вывел «мустанг» и поехал в направлении гостиницы «Олд Ривер». Ее еще не открыли, но он нашел у стены телефонную будку.

— Соедините меня с полицией Филлипскилла, — потребовал инспектор у телефонистки. Услышав голос полицейского, он сказал: — Я звоню сообщить о нападении на мистера Хендрика Брасса, — после чего назвал свое имя, выдвинул некоторые предложения, повесил трубку, сел в «мустанг» и с мрачным видом поехал назад.

* * *

К своему изумлению, инспектор застал старика сидящим в кровати и требующим завтрак. Брасс уже надел темные очки и с перевязанной головой походил на древнего правонарушителя, только что принявшего участие в потасовке. Доктор Торнтон и Джесси пытались убедить его прислушаться к голосу разума, но после проигранного ими спора о завтраке хозяин поместья категорически отказался слушать рекомендации Торнтона отправиться в ближайшую больницу для рентгеновского обследования головы и наблюдения в связи с возможным сотрясением мозга.

Оставив их продолжать спор, Ричард вышел из дома и огляделся. Он все еще проверял двери и окна, когда подъехал полицейский автомобиль, из которого вышли двое мужчин в синих мундирах. Один держал несессер с дактилоскопическим оборудованием, а на груди другого сияла звезда шефа полиции.

— Это вы звонили в управление? — осведомился человек со звездой. Это был крепкий, похожий на фермера мужчина с красным лицом и большим животом. — Я шеф Виктор Флек.

Инспектор кивнул.

— А я Ричард Квин — отставной инспектор нью-йоркской полиции.

Шеф Флек не казался обрадованным новостями.

— И что вы здесь делаете?

Инспектор объяснил ему, перечислив гостей Хендрика Брасса и рассказав об утренних событиях.

— Мне кажется, тот, кто ударил старика, подумал, что убил его. Он нанес три удара, крови было много, и старик выглядел мертвым. Я бы назвал это попыткой убийства.

— Неудивительно, — проворчал Флек. — Судя по рассказам, у старого психа все не как у людей.

— Вы когда-нибудь были в этом доме, шеф?

— Нет.

— Это нечто невероятное.

— Прежде чем я войду, Квин, хочу напомнить, что, даже если бы вы не были в отставке, это дело не попадало бы под вашу юрисдикцию. Расследование веду я, а вы всего лишь один из замешанных и, возможно, подозреваемых. Согласны?

— Да.

— Но раз уж мы начали говорить, было ли что-нибудь взято? Это могло быть ограблением?

— Не знаю. Доктор Торнтон только что привел старика в сознание, и мне не выпало возможности его расспросить. — Лицо инспектора было бесстрастным.

— Что вы здесь делали, когда я подъехал?

— Искал признаки взлома. Их нет.

— Кто-то действовал изнутри?

— Похоже на то.

— Есть какие-нибудь идеи, кто именно?

Ричард покачал головой:

— Ни малейших. — Что-то подсказывало ему, что наиболее вероятный кандидат в преступники — Девитт Алистер, но это была всего лишь догадка. Пускай Флек все выясняет, если он на это способен. Инспектор и раньше встречал подобных флеков. Как правило, шефы полиции маленьких городков не в состоянии расследовать ничего сложнее наезда на пешехода, после которого водитель скрылся с места происшествия.

— Да, еще одно. — Шеф Флек повернулся к двери. — Почему вы предложили привезти оборудование для снятия отпечатков?

— Кочерга, — мягко напомнил Ричард Квин.

— О! — произнес Флек, и все трое вошли в дом.

Они застали Хьюго кормящим старика с ложки. Инспектор вспомнил слова Брасса о его болезни. Очевидно, она не имела ничего общего с пищеварением. На подносе находились полудюймовый кусок ветчины, разрезанный на кусочки, яичница из трех яиц, намазанные маслом тосты и полный кофейник, а тот, для кого все это предназначалось, жадно ожидал очередной порции, чмокая губами.

Джесси и доктор Торнтон стояли рядом, не веря своим глазам.

Почувствовав присутствие посторонних, Брасс перестал жевать.

— Кто это? — промычал он. — Почему их трое?

— Это Квин, мистер Брасс, — сказал инспектор. — Я привел шефа полиции Филлипскилла и одного из его подчиненных.

— Кого вы привели? — прошипел Хендрик Брасс, выплевывая яичницу. — Кто вам разрешил вызывать полицию? Уберите их из моего дома!

— Но, мистер Брасс, ведь кто-то пытался вас убить, — запротестовал удивленный инспектор.

— А вам какое дело? Если мне понадобится полиция, я сам ее вызову. Моя семья прожила здесь двести лет и никогда ни к кому не обращалась за помощью — во всяком случае, к государству. Уведите их!

— Одну минуту, мистер Брасс, — заговорил шеф Флек. — Если на вас напали, я должен это расследовать.

— А кто сказал, что на меня напали?

— Ну, вот этот человек — Квин.

— Откуда он это знает? Он видел, как это произошло?

— Кочерга не могла сама ударить вас по голове, мистер Брасс, — заметил инспектор. — Если только вы сами это не сделали.

К их удивлению, старик захихикал.

— Да, сэр, именно так все и было. Я сам ударил себя по голове. Попробуйте доказать, что это не так… Убирайтесь! — внезапно завопил он. — Вон из моего дома!

Хьюго поспешно сунул ему в рот кусок ветчины. Шеф Флек покраснел как рак. Доктор Торнтон поспешил прийти на помощь.

— Советую, джентльмены, пока не касаться этой темы, — прошептал он. — По крайней мере, выйдите из комнаты. Не исключено сотрясение мозга, и ему нельзя волноваться.

— Вы тот самый врач, о котором говорил мне Квин?

— Я доктор Торнтон.

— Тогда почему бы вам не отправить старика в психушку? Всем ясно, что у него размягчение мозга. Ты закончил с этой кочергой, Бобби?

Полицейский отложил кочергу и свое снаряжение.

— Никаких отпечатков, Вик. Должно быть, ее вытерли.

— Черт с ней. — Флек повысил голос. — Слушайте, мистер Брасс, меня вызвали сюда, и я обязан записать кое-что для протокола. Вы не предъявляете жалобу или обвинение против кого-нибудь?

— Нет.

— Тогда все в порядке. — Шеф кивнул инспектору, который последовал за ним и его подчиненным в коридор. — Это еще не конец, Квин. Вы это знаете, и я тоже.

— Боюсь, что да.

— Если он отрицает факт нападения и не хочет подавать жалобу, я не могу ничего сделать. Но если с ним случится что-нибудь еще, я хочу, чтобы меня уведомили. Понятно?