Автомобиль Иоанна Крестителя - Елена Басманова

– Клянусь всем святым, – хихикнула неприятная Джулия, а вероятнее всего, Фекла или Перепетуя…

– Сейчас проводишь господина Тернова, – безапелляционно заявила Шарлотта, – и дай мне скорее карандаш. Хочу подарить такому милому юноше портрет на память о нашей встрече.

Шустрая Джулия проскользнула в комнатку, метнулась куда-то и через миг протянула хозяйке карандаш. Кандидат Тернов, еще не опомнившийся от смены впечатлений и запутавшийся в своих мыслях, автоматически встал – его выдворяли. Но выдворяли так, что он не мог возразить ни слова против.

– Вот. – Шарлотта победоносно улыбнулась, поднялась и приблизилась к Тернову. Заглядывая ему в глаза снизу вверх, она произнесла: – Я написала здесь: «Милому сыщику. Шарлотта».

Протянув опешившему Павлу Мироновичу свой фотографический портрет, она отступила на шаг.

Кандидат Тернов откланяться не успел, так как за дверью раздались шумные голоса и на пороге возникли два господина. Один из них – скромный стройный мужчина средних лет, с темной бородкой клинышком и острыми усами, другой – высокий старик благообразного вида, совершенно лысый, в пенсне.

– Где наша богиня? – мелодичный баритон старика странно контрастировал с морщинистым лицом и седой бородкой.

– У меня настоящее приключение, господин Копелевич! – Шарлотта кокетливо повела головкой. – Вы не поверите, что я сейчас пережила! Сердце до сих пор стучит бешено! Ах!

Она приложила ладошки к груди и, рухнув в кресло, стала болтать в воздухе стройными ножками. Глаза у визитеров замаслились.

– Такой юный красавец, – старик, глядя на Тернова, плотоядно облизал блеклые губы острым розовым языком, – такой поклонник не может не взволновать, не то, что мы, старики.

– Ой насмешили, ой уморили. – Шарлотта продолжала призывно перебирать аппетитными ножками. – Господин Полянский, где ваши ландышевые капли?

– Всегда к вашим услугам. – Мужчина средних лет поклонился. – Но, думаю, лучшее лекарство для вас – коньяк. Лихач ждет. Предлагаю лечиться в ресторане.

– И юношу захватим с собой. – Старик обошел Тернова и опустился на софу. – Он, душечка, взволнован не меньше вашего. Ему тоже коньяк не помешает. Окаменел ваш прекрасный Аполлон. Душечка, собирайтесь быстрее, а то юноша никогда не вернется к жизни.

В словах старика Тернову, неподвижно застывшему с портретом циркачки в руках, почудилось что-то зловещее. Кое-что подозрительное прозвучало и из прелестных уст Шарлотты. Как настоящий охотник, он все более входил в азарт и теперь боролся с подступающим искушением. Провести весь вечер, а может, и всю ночь в такой интересной компании, где, благодаря коньяку, развяжутся языки – и что-нибудь нужное наверняка выплывет. Полюбоваться еще синьориной Чимбалиони! Приложила или не приложила она свою ручку к смерти господина Сайкина, но, в любом случае, не каждый из универсантов может похвастать, что провел вечер в обществе блестящей, отважной Шарлотты!

– Или вы предпочитаете общество серых курсисток? – Тернов, осунувшийся от раздумий, вздрогнул: перед ним стоял господин Полянский, а очаровательная акробатка успела скрыться за ширму, где, переодеваясь к выезду, что-то лопотала. – Я вас понимаю, синьорина весьма зажигательно действует. Так вы едете?

Тернов беззвучно мотнул головой, ответить ему помешал дикий вопль из-за дверей: в гримерную синьорины Чимбалиони рвался кто-то из поклонников. Дверь содрогалась от глухих ударов, и Джулия истерично визжала, видимо, заслоняя своим телом вход в чертоги цирковой дивы. Наконец борьба завершилась, и в проеме появился разъяренный человек в форме.

Павел Миронович сразу узнал редкие белесые волосы, спутавшиеся надо лбом из-за только что снятой фуражки, которую визитер держал в руках.

– Судебный следователь, действительный статский советник Вирхов, Карл Иванович, – строго поклонился вновь прибывший.

Копелевич и Полянский обратились в статуи.

– С кем имею честь? – следователь перевел на них суровый взор.

– Разрешите представиться, Отто Севастьянович Копелевич. – Старик разомкнул сухие уста и протянул Вирхову крупную прямоугольную визитку с именем известного «сахарного барона» – в углах визитки красовались снежинки.

– Вольно практикующий врач Полянский. – Спутник Копелевича поклонился и так же достал визитку поменьше. – Поклонники синьорины Чимбалиони.

– А вот и я сама, – обворожительная Шарлотта выпорхнула из-за ширмы и сделала перед Вирховым книксен.

– Ваше превосходительство, я уже все рассказала вашему помощнику.

Вирхов оглядел красотку в бархатном зеленом, отделанном желтыми перышками райской птицы платье и перевел взыскующий взор на кандидата.

– Так точно, господин Вирхов, – прошелестел тот, – синьорина ответила на все мои вопросы.

Вирхов оправил мундир, повернулся на сто восемьдесят градусов и, оставляя на красном ковре следы от мокрых калош, величественно зашагал прочь из гримерной знаменитой циркачки – к его горлу подступала дурнота: в удушливой каморке все пропиталось приторными запахами пудры, духов и цветов.

Тернов, не простившись с синьориной и ее поклонниками, ринулся вслед за начальником. Даже налетевший на него в узком коридоре Комикакимант не заставил его остановиться. Начинающий юрист семенил за Вирховым по освещенным тусклыми электрическими лампочками коридорам, по проходам циркового лабиринта мимо шныряющих людей в зеленых униформах, потных силачей, медведей, уборщиков, клоунов, стараясь не споткнуться о бутафорские гири, ящики и прочую чудесную рухлядь.

Наконец, оба оказались на улице и остановились.

– Продолжаешь разгильдяйничать? – буркнул Вирхов.

Тернов оскорбленно молчал. Он считал, что выполнил возложенное на него поручение наилучшим образом.

– Уж ночь на дворе. – Вирхов плотнее запахнул шинель и двинулся к извозчику. – Я что тебе, отец родной, чтобы еженощно нравственность твою спасать?

Тернов еще более оскорбился. И дерзко возразил:

– Спасать ее уже поздно.

– Что? – Вирхов выкатил глаза. – Эта шельма тебя окрутила, чтобы запутать следствие? Быстро же она успела! Склоняла к выпивке? Звала в ресторан?

Тернов передернулся.

– В ресторан зазывали Копелевич и Полянский. Я бы из пьяненькой Шарлотты ценные сведения выведал!

Вирхов постучал пальцем по лбу:

– Глуп ты еще, право! Это она бы из тебя все потроха вынула!