Семейное проклятие - Кей Хупер

— Почему ты не сказал мне, что у нас гостья, Дэниел?

«Я хотела бы написать ее портрет», — неожиданно для себя подумала Лаура.

Вне всяких сомнений, это была Эмили Килбурн. Миниатюрная старая леди, едва ли выше пяти футов и очень хрупкая. Несмотря на вполне твердую походку и прямую осанку, она опиралась на трость с серебряным набалдашником. Ее лицо вроде бы не так уж изменилось за шестьдесят лет: высокие острые скулы и подбородок, прямой нос, яркие темные глаза. Ее белоснежные волосы были причесаны, как и на портрете, в стиле мадам Помпадур, а шелковое платье по моде начала века казалось более подходящим для званого ужина, чем для дня похорон. Но, как и прическа, платье шло ей, а все вместе создавало впечатление произведения искусства.

Прежде чем ответить, Дэниел посмотрел на Эмили, и Лауре показалось, что она стала свидетельницей молчаливой борьбы взглядов. Его светлые глаза и ее темные выражали решимость и — что же еще? Может быть, это была угроза?

Наконец Дэниел бесстрастно сказал:

— Это Лаура Сазерленд. Моя бабушка, Эмили Килбурн.

— Рада с вами познакомиться, миссис Килбурн, — пробормотала Лаура, не зная, чего ей ожидать от этого знакомства.

Эмили с очевидной легкостью прошлась по комнате, не опираясь на свою палку, и села поближе к Лауре на один из кожаных диванов. Она указала своей изящной рукой на диван напротив и спросила любезным тоном радушной хозяйки:

— Разве мой внук не догадался предложить вам сесть? Прошу вас.

Лаура повиновалась, кожей ощущая присутствие Дэниела у себя за спиной.

— Я не хотела бы показаться навязчивой, миссис Килбурн, я понимаю, что у вас сейчас ужасное время… Позвольте мне принести вам соболезнования по поводу смерти внука. — Лаура наконец вспомнила нужную формулу вежливости.

Ей пришло в голову, что Дэниелу она почему-то никаких соболезнований не выражала. Отчего? Из-за того впечатления, которое он произвел на нее, или ей показалось, что ему не нужны ее соболезнования?

— Благодарю вас, мисс Сазерленд. Можно, я буду называть вас Лаура? — Голос Эмили звучал мягко, ее выговор был нехарактерным для штата Джорджия. Скорее алабамским.

— Конечно.

— Кстати, меня все зовут просто Эмили. Надеюсь, вы последуете общему примеру.

— Спасибо.

Лаура, казалось, видела ироническую усмешку на лице Дэниела за своей спиной. Ей ужасно хотелось, чтобы он наконец перешел куда-нибудь, где она могла бы видеть его лицо. У Лауры было чувство, словно крупный хищник притаился в темноте за спиной, готовый в любой момент прыгнуть и завладеть своей добычей.

Еще более неприятной была мысль о том, как изменится любезное поведение Эмили, когда она узнает, кто ее гостья. Но когда хозяйка снова заговорила, стало ясно, что она прекрасно понимает, с кем именно ведет светскую беседу.

— Кажется, полиция ищет факты, связывающие вас с моим внуком, Лаура?

Это было совсем не похоже на вопрос, и внезапность такого заявления застала Лауру врасплох. Стараясь говорить спокойно, девушка ответила:

— В субботу я видела Питера первый раз в жизни, миссис Килбурн.

— Лаура, дорогая. Называйте меня, пожалуйста, Эмили.

— Хорошо, Эмили. Питер пришел ко мне домой только для того, чтобы поговорить о зеркале, которое я купила здесь в тот самый день.

— Да, моя дорогая. Именно это мне сказали полицейские. — Тема зеркала Эмили явно не привлекала. — Но Питера в последнее время несколько раз встречали с рыжей красоткой, и мне кажется, что полиция стремится доказать, что это были вы.

Эмили говорила резко и деловито. Если она и находила неприятным, что ее внука видели В компании с женщиной, которая не была его женой, она ничем не выдавала этого.

Дэниел спросил спокойным невыразительным тоном:

— Ты беседовала с полицейскими, Эмили? Я думал, мы договорились, что я буду иметь с ними дело.

— Ты забыл, Дэниел, что комиссар — мой старый друг. — Эмили бросила на внука быстрый взгляд: в ее глазах засветились искорки торжества. — Он позвонил мне, чтобы рассказать, как продвигается дело.

— И, очевидно, — недовольно сказал Дэниел, — пустился в рассуждения и изложил свои домыслы.

— Ну и что же? Почему я не должна знать факты? В конце концов, Питер был моим внуком.

— Факты, Эмили? Факты становятся известны тогда, когда дело передано в суд. А сейчас все, что ты можешь узнать, это версии и догадки. Это все, что есть у полиции, пока они не найдут настоящих доказательств. Питер мертв — это факт. Кто-то убил его — это еще один факт. И это все, что мы знаем.

Его твердый тон, похоже, никак не подействовал на Эмили. Она слегка пожала хрупкими плечами:

— Если ты надеешься уберечь Кэрри от публичного обсуждения отношений Питера с женщинами, то мне кажется, что заботиться об этом поздно, Дэниел, слишком поздно.

Лаура сидела не двигаясь, напряженно прислушиваясь к разговору Эмили и Дэниела и наблюдая за лицом Эмили. Они говорили так, будто в комнате, кроме них, больше никого не было. Лаура пыталась понять характер подводных течений, которые она чувствовала в отношениях между этими людьми, разгадать, что слышится в их голосах и открывается в манере общения Друг с другом. Была ли это неприязнь? Или естественная борьба между двумя сильными личностями? Или, может быть, что-то другое? Дэниел, казалось, тщательно подбирал слова, но было ясно, что он недоволен поведением Эмили, которая, в свою очередь, раздражена и как бы защищается.

Но никто из них, отметила Лаура, казалось, не сожалел о человеке, которого они потеряли несколько дней назад.

— Возможно, щадить чувства Кэрри уже действительно слишком поздно, — ответил Дэниел так же жестко, — но я не думаю, что следует втягивать в эту грязь Лауру, ведь против нее всего лишь случайное стечение обстоятельств. Это ты сообщила журналистам ее фамилию, Эмили?

Лаура повернулась, чтобы взглянуть ему в лицо, удивленная тем, что он так легко и непринужденно называет ее по имени.

— Почему вы думаете, что они знают мою фамилию? Ее не было в газетах.

Дэниел бросил на нее быстрый взгляд.

— Я знаю, потому что несколько репортеров звонили мне и задавали нескромные вопросы.

— И вы попросили их не печатать мою фамилию? — спросила Лаура.

— Я напомнил им, что свобода печати не дает права на клевету, а поскольку вы не арестованы, им не стоит упоминать вашу фамилию в связи с убийством моего брата.

Ей хотелось спросить, почему он защищал ее от репортеров, если сам подозревает ее, но Дэниел снова обратился к Эмили и повторил свой вопрос:

— Это ты сообщила журналистам фамилию Лауры, Эмили?

— Нет, конечно, не я. Какого черта я стала бы это делать! — Эмили сердито нахмурилась.