Пучина боли - Джайлс Блант

— С таким же успехом это может быть какой-нибудь твой сосед-пакостник, — заметила она. — Кто-нибудь из тех, кто затаил обиду на полицию. Тут не обязательно что-то личное.

Кардинал приподнял пластиковую папку:

— Судя по штемпелю — Маттава.

— Ну, тогда… Слушай, а почему бы тебе не махнуть на это рукой? Тебе ведь это не поможет. Тебе не станет легче. Если ты в это полезешь, тебе придется преодолеть уйму всяких сложностей. Я даже не уверена, что ты их сможешь преодолеть.

— Я собирался попросить об этом тебя.

— Меня. — Она посмотрела на него, и взгляд у нее уже не был таким мягким.

— Мне нельзя этим заниматься, Лиз. Я — лицо причастное.

— Я не могу это расследовать. Это не преступление — послать по почте мерзкую открытку.

— «Кто бы знал, что так повернется?» — прочел Кардинал. — Ты не считаешь это угрозой? Если учесть ситуацию.

— Я бы назвала это утверждением. Оно касается жизни в целом. Оно не содержит угрозы причинить вред в будущем.

— И ты даже не считаешь его двусмысленным?

— Нет, Джон, не считаю. Первая часть, конечно, отвратительная, но это не угроза. А вся эта штука в целом — глумление, не более того. По поводу глумления не заводят дел.

— А если Кэтрин не покончила с собой? — спросил Кардинал. — А если ее действительно убили?

— Но ее не убили. Она оставила записку. У нее было определенное прошлое. Те, кто страдает маниакально-депрессивным психозом, то и дело себя убивают.

— Я знаю…

— Ты видел записку, она написана ее собственным почерком. А потом, я обыскала ее машину. И нашла блокнот на пружинке, в котором она ее писала. Там же нашлась и ручка. Вспомни, ты сразу сказал, что это ее почерк.

— Ну да, но я же не эксперт.

— Никто не видел и не слышал ничего подозрительного.

— Но дом только-только начали заселять. Сколько человек там живет? Пять?

— Пока купили пятнадцать квартир. Десять из них уже заселены.

— Иными словами, какой-то город призраков. Какова вероятность, что кто-нибудь что-то видел или слышал?

— Джон, мы не нашли никаких следов борьбы. Ни малейших. Я сама осмотрела крышу. Ни крови, ни царапин на чем-то, ничего не сломано, не разбито. Эксперты и коронер считают, что ее положение на земле соответствует картине падения с высоты.

— Соответствует картине. Значит, ее могли толкнуть.

— Вскрытие тоже ничего такого не показало. Все указывает на самоубийство. Нет ничего, что говорило бы о другом.

— Я хочу знать, кто отправил эту записку, Лиз. Ты мне поможешь или нет?

— Я не могу. Как только мы получили отчет патологоанатома, Шуинар закрыл дело. А раз нет дела, то нет и номера дела. Что я скажу людям? Речь идет о моей работе.

— Ладно, — произнес Кардинал. — Забудь, что я тебя просил.

Он встал и взял с кресла свою куртку. Он стоял перед окном, застегивая пуговицы. Там, за стеклом, небо было по-прежнему сверхъестественно синим, и опавшие листья лежали золотисто-охряным пуховым одеялом.

— Джон, никто никогда не поверит, что человек, которого он любил, покончил с собой.

— Ты кое-что пропустила. — Кардинал показал на стекло. В окно было видно, как в листве играют две соседские девочки, кувыркаясь, словно щенки.

— Тебе ни к чему это делать. Незачем искать виновных. Ты не виноват в ее смерти.

— Я знаю, — ответил Кардинал. — Но, может быть, Кэтрин тоже в ней не виновата.