Добрый убийца - Андрей Анисимов

— Надя, где она зажигается? — крикнул Ерожин в сторону кухни, поскольку супруга колдовала там с посудомоечной машиной.

— Ах ты мой бестолковый калека! — рассмеялась она и нажала выключатель над головой Петра.

Ерожин попросил журналы и принялся их листать.

— Тебе лучше бы поспать, — посоветовала Надя и удалилась.

Ерожин послушал, как она гремит на кухне тарелками, быстро вылез из-под одеяла и босиком, стараясь не шуметь, подобрался к брюкам. Выхватив из кармана конверт, вприпрыжку, морщась от боли в ноге, вернулся на тахту и запрятал письмо под подушку. Проделав эту операцию, Петр Григорьевич лег на спину и уткнулся в журнал. Надя закончила с посудой, уселась в кресло и принялась перебирать нетронутую Ерожиным часть корреспонденции.

— Ты видел? Нас в театр приглашают, — сказала она, достав из конверта жесткий пригласительный билет. Вместе с билетом лежала маленькая записочка. Надя развернула ее и громко прочла приглашение. — Как тебе это нравится?

— Повтори, пожалуйста, я не расслышал, — попросил подполковник.

— Слишком ты стал рассеянным В больнице я этого не замечала, — медленно проговорила Надя, с удивлением поглядывая на Петра.

— Прости, зачитался, — соврал Ерожин.

— Записочка и приглашение от дамы, — многозначительно сообщила Надя.

— От какой еще дамы? — не понял супруг.

— От той, которую ты обворовал и изнасиловал. От актрисы Нателлы Проскуриной.

В театр на премьеру приглашает.

— В Новгород? — усмехнулся Ерожин. — Больно далеко.

— Во-первых, премьера у нее сегодня. Во-вторых, не в Новгороде, а в Москве. В Театре современной пьесы. Слушай. Читаю:

"Уважаемый Петр Григорьевич! Мне было очень неловко, что я вам принесла столько неприятностей. Из областного театра я ушла.

Рискнула поступить в антрепризу. Один хороший человек принял участие в моей судьбе.

Очень была бы рада видеть вас с супругой на премьере. Не думайте, пьеса серьезная, и я очень волнуюсь. Нателла Проскурина".

Надя отложила записку.

— Что скажешь?

— О чем говорить, раз мы все равно опоздали. А что за спектакль?

Жена развернула пригласительный билет.

— «Бал Сатаны» по роману Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Инсценировка и режиссура Марка Тулевича.

— Опять Нателла голая на сцене торчать будет, — усмехнулся Ерожин.

— Почему голая? — не поняла Надя.

— Потому что на балу Сатаны Маргарита сидит голая. Я этот спектакль сто лет назад на Таганке видел, — ответил Ерожин и вспомнил, что в Театр на Таганке его затащила Соня Кадкова.

— А может, она вовсе и не Маргариту играет? — предположила Надя.

— Мастера или Сатану изобразит? — съязвил Петр.

— Наверное, ты как всегда прав. Тем более жалко. Ты же любишь красивых женщин, — улыбнулась Надя.

— Пойдем в другой день. Сегодня мне не до театра.

Супруга снова углубилась в прессу. Петр Григорьевич внимательно посмотрел на жену, минуту подумал и неожиданно попросил:

— Сходи в магазин, если не устала. Купи водки. Надо же нам ремонт обмыть.

— Тебе сейчас пить вредно, — не очень решительно возразила она.

— Немного можно, — настаивал Петр Григорьевич.

Надя поднялась с кресла и подошла к шкафу. Ерожин нетерпеливо наблюдал, как жена одевается. Как только за Надей закрылась дверь, он выхватил из-под подушки конверт, достал письмо Шуры и, усевшись под лампу, принялся читать. Дочитав до конца, задумался и перечитал снова. Закончив чтение, подполковник встал и, слегка прихрамывая, пошел с письмом по квартире. Обойдя комнату, заглянул на кухню, постоял, размышляя, подвинул стул, забрался на него, открыл дверцу антресолей, где некогда лежал кейс с долларами Вахида, засунул туда письмо, поставил стул на место и вернулся на тахту.

Когда Надя объявилась с пакетом напитков и провизии, Ерожин, лежа на спине, продолжал изучать иллюстрированный журнал.

— Ты поднимешься и сядешь в кресло или прикажешь подать тебе ужин в постель? — спросила она, снимая пальто в прихожей.

— Я поднимусь и сяду в кресло,. — мрачно ответил Петр Григорьевич.

— Тогда поднимайся, — попросила Надя и исчезла на кухне.

Подполковник покинул тахту и, прихрамывая, направился к шкафу. Его махровый халат после «кадковского» погрома чудом уцелел, и Ерожин с удовольствием в него облачился.

Сидя в кресле, он молча наблюдал, как Надя сервирует низкий журнальный стол со столешницей из дымчатого стекла, как ставит на него фужеры и рюмки, раскладывает на тарелочки фрукты и закуски.;.

— Хочешь, я переоденусь к ужину? — кокетливо спросила молодая женщина, покончив с приготовлениями.

— Переоденься, — без всяких эмоций согласился Ерожин.

Надя открыла шкаф, достала платье и ушла с ним в ванную. Пока она там занималась собой, Петр Григорьевич, глядя в одну точку, неподвижно застыл в кресле. Надя вышла. Она чуточку подвела глаза, и от этого они стали еще темнее. За время болезни Петра жена побледнела и немного осунулась, но сейчас, при помощи косметики, цвет лица восстановила.

Молодая женщина в этот момент и впрямь была удивительно хороша. Но реакции мужа Надя не дождалась. Он смотрел мимо.

— Что с тобой, Петя? Тебе нехорошо? — спросила она и опустилась в кресло.

— Нет, все нормально, — ответил Ерожин и взялся открывать водку.

— Что случилось? Почему ты такой злой и чужой? — прошептала Надя.

— Тебе показалось, дорогая. — Петр разлил водку в две рюмки и поднял свою:

— За все хорошее.

Он выпил залпом.

— Петя, я же водку не пью. Вот вино. Но я не умею откупоривать бутылки. — Голос женщины звучал обиженно и растерянно. Таким своего мужа Надя наблюдать не привыкла.

Ерожин взял вино и ввинтил в пробку штопор.

— Прости, я не сообразил, — сказал он и как бы между делом спросил:

— Ты давно видела Алексея Ростоцкого?

— Десять дней назад. А почему ты этим интересуешься? — в свою очередь спросила Надя и покраснела. Ерожин сделал вид, что смущения жены не заметил:

— Просто так. Он был в Москве?

— Да, он был в Москве и заходил сюда. — Надя не понимала, чего хочет муж, и потому терялась.

— В эту квартиру? — Ерожин снова наполнил свою рюмку и залпом выпил.

— Конечно. Он проверил, как идет ремонт, и связал Вольдемара с киевскими заказчиками, — ответила жена, с тревогой наблюдая, как Петр Григорьевич опять наливает себе водку.