Снежный блюз - Керри Гринвуд

– Конечно, это приятель Берта, Сес. Думаете, он не виноват в ее состоянии?

– Естественно, сначала я так и подумала. Но, пожалуй, это не так. Его приятель говорит, что никогда не видел эту девушку до того, как тот человек посадил ее в их такси на Лонсдейл-стрит.

– Она будет жить? – спросила Фрина.

– Надеюсь, – ответила доктор Макмиллан. – Так вот, я знаю отличное место, где можно перекусить, идемте же, а то я снова на что-нибудь отвлекусь, и мы не пообедаем до следующей недели.

Доктор быстрым шагом направилась к небольшой, но опрятной молочной, с каменными стенами и выскобленными столами соснового дерева, и выдвинула стул.

– Чудесное местечко! Хозяйка печет отличные пироги, а кофе здесь – просто праздник для души. Госпожа Джонс! – крикнула она через перегородку. – Обед и кофе! И побыстрей, пожалуйста!

Ответ из соседней комнаты указывал на то, что доктор Макмиллан прежде уже давала о себе знать:

– Хорошо, доктор, не волнуйтесь! Фрина отложила сумочку и закурила.

– Вижу, тут смирились с вашими брюками, Элизабет, – заметила она.

– Да, еще бы, и без единого звука, – доктор Макмиллан провела широкой рукой по коротко стриженным волосам с проседью. – Ведь у них тут потрясающая коллекция пациенток. А вот и кофе!

Кофе принесли в высоком кофейнике, вместе с горячим молоком и сахарным песком. Фрина наполнила чашку и отпила глоток. Кофе и вправду был отличный: настоящий черный, без примесей.

– Ну а вы чем занимаетесь, моя дорогая? – поинтересовалась доктор.

– Устраиваюсь. Я наняла служанку, – ответила Фрина и рассказала доктору Макмиллан о Дороти. – Наверное, куплю себе самолет. Возможно, новый «Авро».

– Всегда хотела спросить вас, Фрина, как случилось, что именно вы ответили на мой призыв о помощи во время эпидемии гриппа? Я совершенно опешила, когда увидела, как вы выбираетесь из самолета.

– Очень просто, – ответила Фрина, потягивая кофе. – Когда вы позвонили, на авиабазе были только я и механик. И два самолета, оба уже довольно побитые войной. В деревне в тот вечер были танцы, и все мужчины отправились туда. Поэтому я уговорила ирландца Майкла завести двигатель старенького «Бристоля» и отправилась в путь. Я подумала, что это будет самым верным решением. И я нашла вас, так ведь?

– Да, и как раз вовремя. Никогда в жизни мне не было так страшно: ветер и буря, волны вздымались вверх, стремясь затянуть нас под воду. Ну и путешествие! Клянусь, в тот день я поседела. А вы были само спокойствие, даже когда компас забарахлил.

– В воздухе нет смысла волноваться, – произнесла Фрина. – Эта стихия волнения не прощает. И решение менять бесполезно. Если так можно выразиться, уж если ты наверху, значит, ты наверху.

– Ну да. А если ты внизу – значит, ты внизу. Представить не могу, как мы нашли тот остров, и тем более – как мы на него приземлились.

– Да, было сложновато, поскольку я ничего не могла разглядеть из-за брызг воды и ветра и на острове был всего один длинный пляж для посадки. Я боялась, что мы снижаемся слишком быстро, и не надеялась, что снова найду этот пляж – ветер был слишком сильным. Поэтому я просто пошла на снижение. Вот почему мы так долго катили вдоль берега. Но это было хорошее место для посадки – у нас осталось еще по крайней мере триста метров после полной остановки.

– Триста метров, – едва слышно повторила доктор Макмиллан. – Пожалуйста, подлейте мне кофе, дорогая.

– Настоящую храбрость в этом приключении проявили вы, – заметила Фрина. – Я бы ни за что не решилась одна войти в эти коттеджи со всей их грязью, смрадом и трупами – ни за что на свете, если бы вы не потащили меня за собой. Мне все еще снятся по ночам эти коттеджи.

– Фермы, – поправила ее доктор Макмиллан. – И напрасно вы так пугаетесь. Как говорила моя бабка-горянка – а с высоты ей было виднее: «Не волнуйся о мертвецах, опасайся живых!». А она была мудрой женщиной. Ни я, ни вы мертвым уже не поможем. Бедолаги! Но мы нужны живым. По крайней мере, тридцать душ на этом острове, Фрина, молятся за нас. А что касается храбрости, моя дорогая, – кто взобрался на холм этой Божьей земли, выследил и убил одно из Его созданий, чтобы сварить бульон?

Фрина вспомнила трепет, с которым она пробиралась к стаду горных коз через туман и болота в компании симпатичного шотландского парня, рассмеялась и отказалась от лавров этой победы.

Они с удовольствием съели пирог с яйцом и беконом, и Фрина в отличном настроении прогулялась пешком до «Виндзора».

Она внимательно осмотрела холл отеля, нашла на книжной полке Геродота и забрала его с собой в номер.

В комнатах все изменилось. Дороти вернулась в отель и явно потратила добрую пару часов, складывая, развешивая и сортируя одежду, расставляя по парам обувь и подшивая оторванные подолы платьев. Небольшая стопка аккуратно заштопанных чулок лежала поверх одной ручки кресла, а другую украшала нижняя юбка Фрины. Огромную дыру в подоле – напоминание о каком-то неуклюжем партнере по танцам – Дороти зашила так аккуратно, что шов был почти незаметен.

Фрина в некотором удивлении опустилась на единственный свободный стул.

– Хорошо пообедали, мисс? – спросила Дороти, показавшись из своей спальни, где она расчесывала волосы.

– Да, спасибо. Я вижу, ты здесь трудилась как пчелка. Как ты справилась с карточками?

– Все в порядке, мисс. И еще я забрала с вокзала свои вещи. Вот остатки денег на такси.

– Оставь себе, Дороти, у женщины должно быть немного денег в запасе. Ты не забыла пообедать?

– Нет, мисс. Да, вот еще для вас записка. Ее принесли около часа назад, – сказала девушка, передавая Фрине сложенный лист бумаги.

– Спасибо, Дороти. Сейчас мне ничего не нужно, так что продолжай заниматься своей прической. Ты искусно штопаешь, – добавила она. – Почему ты решила пойти в служанки?

– Так захотела мама, – ответила Дороти. – Нехорошо девушке идти работать на фабрику или в магазин.

– Понятно, – ответила Фрина. Работа на фабрике все еще считалась чем-то неприличным.

Фрина развернула письмо. Наверху безвкусными и вычурными золотыми буквами было написано имя «Крайер», а под ним – адрес, разумеется, Турак.[16]Почерк тоже был напрочь лишен изящества – текст нацарапали фиолетовыми чернилами поперек страницы:

«Окажите нам честь своим присутствием на скромном званом ужине завтра вечером. Мелани Крайер».

Приглашение не сулило ничего хорошего: фиолетовые чернила и никаких указаний относительно времени и формы одежды. Под золотыми буквами нашелся номер телефона.

Фрина сняла трубку и обратилась к оператору:

– Турак триста двадцать пять, – проговорила она и услышала жужжание, а затем несколько странных хлюпающих звуков.